Я не являлась в Навечье почти неделю. Вместо этого я допоздна наблюдала за тем, как Тедди – я назвала его в честь моего пропавшего мишки – спит. Наблюдать за ним было интересно. Он, морщась, корчил дурацкие рожи, как будто ему снились странные сны. Братик бил ручками и ножками, словно пытаясь выбраться из своей кроватки. Иногда он открывал свои голубые глазки, более темные, чем у меня, но с совершенно таким же разрезом, и я снова осознавала, что он мой. Мой брат. Мне было жаль, что его крошечные ручки всегда остаются сжатыми в кулачки, потому что мне хотелось, чтобы он обхватил всеми своими пальчиками один мой палец. Иногда я засовывала мизинец под его пальчики, и он сжимал его так, словно не желал отпускать. Я надеялась, что когда-нибудь он сделает то же самое уже вполне сознательно.
Меня каждый день потрясала глубина чувств, которые я питала к Тедди. Они были даже глубже моих чувств к ма. Я любила и моих сестер, любила даже Беа, но это было что-то другое. Возможно, потому что мой брат был так мал. Я хотела защитить его. Иногда, когда мама и гнусный отчим кричали друг на друга над кроваткой Тедди, мне хотелось взять его на руки и убежать. Я гадала, нельзя ли унести его в Навечье, но полагала, что из этого ничего не вышло бы. Похоже, там могли находиться одни только девочки. Возможно, Беа знала, как можно пронести туда и его, хотя я ни за что не доставила бы ей удовольствия, задав этот вопрос. Она любила дразнить нас, своих невежественных сестер. Забавлялась, роняя крошки хлеба с маслом в наши беседы и ожидая, чтобы мы ухватились за них. Остальные всегда хватали эту наживку, но я – нет. Кстати, она так и не сказала нам, кто такой «Он».
И раз я, скорее всего, не могла забрать брата с собой, то шепотом рассказывала ему истории, сообщая все секреты моего заветного места. Я не знала, слышит он меня или нет. Мне казалось, что мои слова успокаивают его, окутывают его маленькое тельце, как пеленки, в которые ма иногда заворачивала его, чтобы обездвижить его мечущиеся ручки и ножки и помочь ему заснуть. В такие вечера и ночи я даже терпела взгляды моего отчима, упертые в мою спину, когда я склонялась над детской кроваткой. Мне было все равно, пусть делает, что хочет. Пусть оставляет на мне свои следы, вонь своего пота, кислый запах своего дыхания, слюни со своего языка… Меня там уже не было, и я больше не чувствовала его мерзких прикосновений.
Если я не могу унести Тедди в Навечье, то нельзя ли пригласить в Кембридж моих сестер? Я еще не спрашивала их, где они живут, так что они могли проживать где угодно. Так могу ли я их пригласить, или это тоже невозможно? Мне хотелось бы узнать их и в этом мире, правда, Беа раздражала меня, Скарлет внушала легкий страх, а вот Лиана казалась очень милой. Как хорошо было бы иметь настоящих сестер, настоящих подруг. Возможно, маме будет стыдно пригласить их на чай в нашу квартиру, но мы могли бы встретиться с ними в парке, когда я пойду туда гулять, захватив коляску со спящим Тедди. Надо будет поговорить с ними об этом, когда я явлюсь в Навечье в следующий раз. Хоть я и не спешила возвращаться туда.
– Давайте позабавимся, – сказала Скарлет.
Лиана подняла взгляд.
– Каким образом?
– Давайте разыграем Беа.
– Зачем?
Скарлет пожала плечами:
– Это было бы клево.
– Хорошо, – согласилась Лиана. – Но только если это не расстроит ее. Мне не нравится, когда она выходит из себя.
– Не волнуйся, – сказала Скарлет. – Это ее рассмешит.
Сестра смогла убедить Ану не сразу, еще больше времени у нее ушло на то, чтобы уговорить девочку взобраться на дерево для этого розыгрыша. Скарлет забралась на него первой.
– Тебе надо будет залезть повыше, чтобы вызвать дождь, – начала она уговаривать сестру, показывая на более высокую ветку. – Давай, лезь.
Но Лиана отказалась.
– По-моему, даже эта ветка уже готова обломиться.
– Хорошо, хорошо. Теперь закрой глаза и вызови дождь – нужно, чтобы это был не моросящий дождик, а целый ливень.
– И как же мне это сделать?
– Понятия не имею. Как у тебя получилось создать ту огромную волну на реке на прошлой неделе?
– Не знаю. – Лиана крепко сжимает ветку. – Просто так вышло.
– Ну, когда поймешь, что для этого нужно, дай мне знать. – Скарлет начала спускаться к земле. – Тогда мы и позабавимся.
– Как? – спрашивает Лиана, желая последовать за сестрой. – Что ты собираешься делать?
Скарлет спрыгнула на мох.
– Горячий дождь, – с ухмылкой ответила она. – Вот что мы ей устроим.
Лиана обожала Навечье из-за возможностей, которые оно предоставляло, из-за величия здешней природы и общества ее сестер, но больше всего ей здесь нравилась погода. Влажная дымка, холодные туманы, листья, сыплющиеся как дождь. Для плювиофилов Лондон был хорошим местом, но он не шел ни в какое сравнение с Навечьем. В Лондоне время от времени все-таки выглядывало солнце, хотя и нечасто, здесь же погода всегда оставалась одинаковой – постоянно моросил дождь.
