– У кого-то есть вопросы? – интересуется Айзек, скрестив руки на груди, взглядом бросая вызов любому, кто осмелится выдвинуть совершенно очевидный аргумент насчет притаившихся разбойников. Убедившись, что никто не раскрывает рта, он садится, и Дейзи тут же льнет к нему со страстным поцелуем в губы. Через секунду вновь просыпаются барабаны, звучат напевы и молитвенные речитативы; Йоханн встает, увлекая меня за собой. Едва ладонь выныривает из воды, как в руке начинает пульсировать боль.
– Так ты говоришь, на все готова ради общины? А, Эмма?
Он уводит меня ото всех, в сторону одного из костерков, которыми подсвечиваются ступеньки в сад.
– Не надо, – упираюсь я пятками в землю, но Йоханн слишком силен. – Пожалуйста, не заставляй меня снова класть руку в огонь!
Он тянется к заднему карману штанов и что-то протягивает мне.
– Это паспорт Ал. Сожги его.
Я гляжу на тоненькую красно-коричневую книжицу. Паспорт Ал – не просто документ, открывающий дорогу домой. Это свидетельство того, что она существует. Без него эти уроды избавятся от моей лучшей подруги с такой же легкостью, как это было проделано со злосчастной Рут.
– Ну же, кидай!
Я смотрю в сторону дворика, а если точнее, на ворота. Если я не раздобуду ключ, придется как-то перелезать. Насколько я помню, в одном месте козьего загона есть дырка, которую кто-то заделал старой, поломанной лестницей. Надо отвязать проволоку, которой она крепится…
– Кидай, говорю!
Да, я собиралась захватить Ал с собой, но затем обнаружила у нее в рюкзаке мои пропавшие таблетки. Зачем она так поступила? Я-то считала, что могу на нее положиться… С другой стороны, то же самое я думала и про Дейзи.
– Сожги паспорт сию же секунду, или я отведу тебя обратно на детокс.
Я мотаю головой.
– Нет. Ни за что.
Надо верить Ал. Вопреки всему я должна ей верить.
Я нянчу больную руку, прижимая ее к груди. Болит настолько сильно, что хочется оторвать всю кисть.
– Делай, что сказал, – насильно сует мне паспорт Йоханн. – Бросай в огонь. Бросай!
– Нет. Нет. Не могу.
– Тогда я сам!
Он выдергивает его у меня из пальцев и швыряет в костер.
– Нет!
Йоханн перехватывает меня за поясницу, не давая дотянуться. Пришпилив руки к бокам, не отпускает, пока пламя, облизав края, не перекидывается на обложку, целиком делая ее черной. Когда от паспорта остается лишь серая зола, он толкает меня в сторону сараев.
– Иди, Эмма. Иди.
– Где Ал? – спрашиваю я, когда мы поднимаемся на деревянный мостик. – Мне что, уже попрощаться с ней нельзя? Йоханн, что ты молчишь?
Уже совсем стемнело, и на светящемся фоне костров его долговязый силуэт грозно нависает надо мной.
– Я знаю, что завтра Гейб должен убить ее, – продолжаю я. – Потом принесет труп и заявит: нас-де атаковали. А потом ее сожгут вот на этом берегу. Как это уже было.
Йоханн упорно отмалчивается.
– Скажи, чтобы Гейб взял с собой меня, а не Ал. Уговори его. Я знаю, он тебе доверяет. Придумай что-нибудь. Например, я попыталась на тебя напасть. Отказалась переспать. Да что угодно!
– Эмма, я не могу.
– Можешь. Он к тебе прислушается. Убеди его.
– Да я ни в чем не могу убедить Айзека! Этого вообще никто не может.
– Ты же один из основателей общины. У тебя авторитет, у тебя…
Он издает глухой смешок.
– Ты даже близко не представляешь.
– Но ведь…
– Эмма. Паспорт, который я только что кинул в огонь, принадлежал Фрэнку.
– Фрэнку?.. – У меня аж волосы на руках становятся дыбом; я обнимаю себя за плечи, внезапно продрогнув до мозга костей.
– Да, я забрал у него паспорт несколько недель тому назад. Ты сама это видела; дело было перед началом одной из Айзековых лекций. Ты также видела, что с ним приключилось.
Я невольно отшатываюсь, но не издаю ни оха, ни аха. Только тапочки цепляются задником за какой-то дурацкий булыжник.
– Ты о чем?
– Не прикидывайся. – Он делает шаг ближе. – Ты отлично видела, что творилось на берегу. Сидела вон там, в лаванде, и шпионила.
Так. Получается, он меня засек. Знает, что я в курсе. Фрэнка они убили, и Айзек, получается, сказал ему, что от меня придется избавляться. Ну как же, лишний свидетель. Вот почему он меня сюда притащил…
– Нет!
Я разворачиваюсь, чтобы удрать, однако он реагирует быстрее. Подхватывает на бегу так, что у меня ноги отрываются от земли, и ладонью зажимает рот. Губы щекочут мне ухо.
– Эмма, ничего я тебе не сделаю. Наоборот, помогу отсюда смыться. Ал уходит сегодня; она, кстати, с самого начала хотела с тобой, но я должен был в тебе убедиться. Теперь ты понимаешь, зачем я потребовал сжечь ее паспорт? Между прочем, ее идея. Она знала, что документы Фрэнка до сих пор у меня. Сказала мне так: если Эмма согласится бросить паспорт в костер, значит, купилась на Айзековы бредни. Линна-то ее предала, вот она и хотела узнать, надо ли ждать удара в спину и от тебя.
– Линна?.. Линна ее предала?
