У двери стоял человек. По его простой одежде и коротко стриженным волосам в нем сразу можно было узнать "круглоголового".
- Вы миссис Лонгридж?
- Да.
- Здесь ваш муж.., мы добирались сюда из-под самого Мура. Он ранен и просил доставить его к вам.
Я выбежала на улицу. Люка поддерживали под руки двое мужчин. Его камзол был залит кровью, а лицо смертельно бледно.
- Люк! - воскликнула я.
На его лице появилась слабая улыбка.
- Берсаба... - прошептал он.
- Внесите его в дом, - скомандовала я, - он тяжело ранен.
- Это так, госпожа.
Я пошла впереди, указывая дорогу, а они понесли моего мужа. Его поместили в одну из спален. Вошла Элла, и я сказала:
- Они привезли Люка домой. Он тяжело ранен. Друзья уложили его на кровать. Один из них, покачав головой, промолвил:
- Он потерял много сил, госпожа. Я заявила:
- Нельзя терять время. Разбудите слуг. Нам нужна горячая вода.., бинты.., я за всем прослежу.
- Останься с ним, - сказала Элла. - Ты ему нужна. Остальным займусь я.
На Эллу можно было положиться. Добрая, спокойная Элла!
Люк протянул мне руку, и я взяла ее.
- Люк, - прошептала я, - ты дома. Ты поправишься. Я тебя выхожу. Ты останешься дома и не пойдешь больше на эту проклятую войну.
- Хорошо... - прошептал он.
- Тебе хорошо дома?
- Хорошо с тобой, - пробормотал он. Я наклонилась к нему. Кожа у него на лбу была влажной и холодной.
- Ты у нас быстро поправишься. Мы с Эллой будем ухаживать за тобой. Он закрыл глаза. Один из мужчин сказал мне:
- Мы из-под Марстон-Мура, госпожа. Там мы многих потеряли. Но это победа.., наша победа.., и победа Кромвеля.
- Марстон-Мур!.. - вскрикнула я.
- Да, долгонько нам пришлось добираться, но уж очень он просил. Сказал, что обязательно должен увидеться с вами перед смертью.
- Он не умрет, - сказала я, - мы вылечим его. Они ничего не отвечали, печально глядя на меня. Только сняв с него камзол, мы увидели, как ужасны его раны. Элла, взглянув на меня, прошептала:
- Такова воля Господня. Он боролся за дело, которое считал правым.
Но я была в ярости от того, что мужчины уничтожают друг друга смертоносным оружием, в то время как им даны мозги, чтобы рассуждать, и языки, чтобы объясняться между собой.
- Я спасу его! - закричала я. - Спасу! Казалось, будто я погрозила кулаком судьбе и самому Богу. Я не подчинюсь Его воле. Я не позволю Ему забрать Люка, потому что глупо забирать такую молодую жизнь.
Но я была просто дурой, ибо сражаться с законами природы невозможно.
Я осталась рядом с Люком, поскольку мое присутствие было единственным, что могло хоть как-то облегчить его страдания, а Элла, хорошо знавшая своего брата, оставила нас вдвоем.
В агонии он говорил слегка бессвязно, беспорядочно, но я понимала, что он хочет сказать.
- Мы побеждаем... Это войдет в историю... Битва при Марстон-Муре... Кромвель.., победа.., конец власти зла... Берсаба.., любовь моя... Берсаба...
- Да, Люк. Я здесь. Я всегда буду рядом, пока нужна тебе.
- Нам было хорошо.., правда? Я тихо прошептала ему на ухо:
- Да, нам было хорошо.
- Наш мальчик, маленький Лукас. Люби его...
- Он мой сын, Люк.., мой и твой.
- Такое счастье... Быть может, это грех...
- Ни в коем случае! - горячо воскликнула я. - Как это может быть грехом, если это подарило нам Лукаса?
Он улыбнулся.
- Наше дело победило, - сказал он. - Это стоило.., всего.., а ты, Берсаба...
- Да, Люк, я здесь.
- Я любил тебя. Возможно, это было не правильно...
- Это было правильно.., очень правильно. Я тоже люблю тебя, Люк.
- Останься со мной, - сказал он. И я осталась рядом с ним до конца.
***
Итак, я стала вдовой, и моя ненависть к войне увеличилась. Видимо, мои чувства к мужу были очень глубокими, поскольку я была вне себя от горя.
Какая разница, кто победит, лишь бы все это кончилось...
Я оплакивала Люка и думала о Ричарде, который находился в самой гуще схватки.
Разделить со мной горе приехала Анжелет.
- Бедная, бедная моя Берсаба. Я так тебя понимаю. Ты же знаешь, есть Ричард...
- Да, - с иронией подхватила я, - есть Ричард.
- Но мы не должны показывать детям наше горе. И она была права. В детях было наше спасение. Для бедняжки Эллы все случившееся стало, конечно, ужасной трагедией. Она любила брата, вместе с которым прожила всю жизнь. Но ее поддерживала вера в правоту дела, за которое он погиб.
- Он потерял жизнь в битве при Марстон-Муре, - сказала она, - но потерял ее в борьбе за правое дело, а эта битва была решающей.
Я подумала: "А Ричард? Что с Ричардом?"
***
Анжелет пригласила нас в гости на Рождество, но я не хотела ехать: нельзя же было просить Эллу провести праздник под крышей дома одного из роялистов, одного из тех, кто убил ее брата.
- А ты, Берсаба? - спросила Анжелет.
