Анжелет, взяв ее на руки, пришла в неописуемый восторг. Она стала выискивать общие черты у девочки, у нашей матери и у нас обеих. Бедняжка Анжелет, вероятно, была бы гораздо лучшей матерью, чем я увидев ее с моим ребенком на руках, я почувствовала угрызения совести: этот ребенок должен был принадлежать ей.
Я радовалась тому, что родилась девочка. Мальчик, мог бы внешне сильно напоминать своего отца, а я не хотела, чтобы Люк страдал из-за этого. Он так много сделал для меня и нравился мне все больше и больше.
Мы часто спорили, и нужно признать, что иногда я отстаивала противоположную точку зрения только ради того, чтобы спровоцировать его. Он это понимал, и ему это нравилось. Как ни странно, наш брак оказался счастливым, что было почти чудом, если принять во внимание разницу наших характеров. Я знала, конечно, что этот успех объясняется физической стороной наших отношений, о чем ему, пуританину, хотелось бы забыть.
Это был знаменательный год для Англии. Погрузившись в семейную жизнь, я мало думала о политике. Даже такая женщина, как я, меняется, становясь матерью, и в течение нескольких месяцев до и после рождения Арабеллы меня занимал главным образом этот вопрос.
Одним из первых актов нового парламента стало требование об отставке Томаса Уэнтворта, графа Страффорда, который был главным советником короля в тот период, когда возник конфликт с Шотландией и шотландцы после ряда побед пересекли границу Англии, захватив часть ее северных территорий. Страффорд энергично рекомендовал королю такие нежелательные способы справиться с ситуацией, как заграничные кредиты, снижение ценности монеты и привлечение ирландской армии к борьбе с Шотландией, чтобы одновременно припугнуть и некоторых англичан, проявляющих признаки непокорности. Король тесно сотрудничал со Страффордом, и граф получил звание генерал-лейтенанта.
Слушая все это, мне часто хотелось усесться с Ричардом в библиотеке и хорошенько обсудить назревшие проблемы. Я понимала, что они должны глубоко волновать его.
Итак, Страффорд был смещен, его судили, признали виновным и приговорили к смерти за измену, заключавшуюся в умысле ввести в страну ирландскую армию для расправы над англичанами. Король оказался в затруднительном положении. Он изо всех сил пытался защитить друга, с политикой которого был согласен, и когда перед ним положили на подпись смертный приговор, он стал увиливать от решения.
Расхаживая взад и вперед по комнате, Люк говорил:
- Страффорд должен умереть. А в день, когда он умрет, король окажется в щекотливой ситуации.
Наконец король подписал приговор, и Страффорд был казнен.
Это случилось в мае, за три месяца до рождения Арабеллы. Я достаточно хорошо разбиралась в происходящих событиях, чтобы понять, что все это будет иметь далеко идущие последствия и что туча, до сих пор едва заметная на горизонте, нависла у нас над головой.
Но в то время я была женщиной, которой через три месяца предстояло стать матерью, и это мне казалось важнее всего остального.
***
События не позволяли Ричарду бывать дома. Впрочем, возможно, он задерживался дольше, чем это было необходимо. Он больше не предлагал Анжелет жить с ним в Уайтхолле. Она сказала мне, что ситуация слишком серьезна для того, чтобы думать о каких-то развлечениях, и что ее муж постоянно проводит совещания с другими генералами.
Однажды он все-таки появился и подъехал к ферме. Думаю, он уже довольно давно находился где-то поблизости и ждал меня. Заметив его, я, как и в первый раз, вышла ему навстречу. Это было в мае 1642 года. Арабелле исполнилось девять месяцев, и никто из родителей не мог бы желать лучшего ребенка.
- Я должен был увидеть тебя, - сказал он. - Мы находимся на грани войны. Бог знает, что будет с нами потом.
- Я знаю об этом. И о том, что ты и мой муж будете противниками.
Он махнул рукой, давая понять малозначительность этого обстоятельства.
- Ребенок... - сказал он.
- Это самый красивый в мире ребенок.
- Совершенно нормальный? - с тревогой спросил он.
- Подожди немножко.
Я бросилась к дому и вынесла ему девочку. Он смотрел на нее с обожанием, а она вела себя с каким-то серьезным достоинством.
- Идеальный ребенок, - сказал он, и я поняла, что он вспоминает чудовище, запертое в замке. - Это на тебя похоже, - продолжал он, - продемонстрировать мне, что у меня может быть прекрасный ребенок.
- Я никогда не сомневалась в том, что мой ребенок будет именно таким.
- О, Берсаба, я благодарю тебя за эти мгновения счастья.
- Это было счастьем?
- На несколько часов - да, - ответил он.
- Ну что ж, все-таки было, - сказала я, - но теперь кончилось. Она всегда будет напоминать мне о минувшем.
Покрепче прижав к себе девочку, я подумала - это мое утешение, моя поддержка. И еще: бедный Ричард, у него нет этого утешения.
- Ты довольна своим браком?
- Довольна настолько, насколько возможно быть довольной браком не с тобой.
- Берсаба.., твои слова наполняют меня радостью.., и одновременно чувством безнадежности.
- У тебя есть Анжелет. Это частица меня. В отличие от меня, она хороший человек. Постарайся помнить это.
