Он буквально пригвоздил меня к месту своей логикой. Я не хотела вспоминать о том дне, когда мы продули остатки того, что нас связывало, и оказались в тупике. Мы не общались и не разговаривали, и это здорово действовало мне на нервы. Я не хотела, чтобы все так усложнилось. Бывало, мы спорили, я становилась остра на язык, и хотелось смеяться. Теперь же, сидя в роскошном «Ритц-Карлтон», в шикарной клубной гостиной, посреди знаменитого Французского квартала Нового Орлеана, я словно брела в чане с кленовым сиропом, безуспешно пытаясь выбраться.
– Вот только не надо играть в молчанку, – проговорил Шайа спустя некоторое время после того, как мы сидели и обменивались взглядами.
Старик, прихватив три пакетика солено-перченых чипсов и бутылочку кока-колы, убрел прочь.
– Я не говорила, что ты нафантазировал, – честно призналась я.
Он беззвучно усмехнулся.
– Нет, говорила. Ты рассказала Ридеру одну очень-очень неправдивую историю о нас. Ты и себе ее тоже рассказывала? – спросил он, хотя это был вовсе не вопрос.
– А что я должна была ему сказать? Мне не нужны драмы в нашей компании. И тебе тоже. Вот и сказала то, что требовалось, чтобы себя обелить.
– А ведь все дело в тебе, да? И что это за «наша компания»? Пока я в отъезде, со мной никто даже не разговаривает. И с Джоном тоже. Один я с ним и общаюсь, да и то нечасто. Так что не случилось бы никаких драм. Я же не Ривер.
У меня зачастил пульс, казалось, сердце сейчас выпрыгнет прямо через макушку.
Шайа продолжал:
– Я не расстроился бы из-за того, что ты со мной не поехала. Это – твой выбор и твоя жизнь. Но было бы неплохо хотя бы сообщить, что ты не появишься в аэропорту. Ты бы просто сказала, и я бы все понял. Так честней. – Он сложил руки домиком и медленно ими двигал.
– Мне казалось, я перед тобой честна. Я действительно хотела хоть раз в жизни поступить, как Джо, прыгнуть в самолет и улететь без всякого плана.
– У нас был план, – добавил Шайа упавшим голосом. – Поездку запланировал фонд моего отца.
– Ты знаешь, что я имею в виду. – Его саркастические выпады далеко нас не заведут. – Прости, что не сказала, пока ты не приземлился. – Мне и правда тяжело было держать его в полном неведении.
– Я не…
– Ух ты, смотри, кто приехал! – воскликнул Джон возле самого моего уха, похлопав Шайю по спине. Судя по сырым волосам, он недавно вышел из душа. Неужели он так быстро сходил в тренажерку?
Шайа и Джон принялись обниматься, словно неразлучные друзья, расплывшись в фальшивых улыбках. Что-что, а притворство я чуяла издалека.
Бэт вернулась на кухню очень бледная. Следом за ней в дом зашли двое в военной форме.
Не успели они и рта открыть, как Мередит рухнула на колени.
Бэт бросилась к ней.
Я будто к земле приросла. Не было сил даже пошевелиться: в наш дом ворвался хаос.
Мама стенала, военные пытались до нее докричаться.
– Мередит! Мередит! Он просто ранен. Я приехал, потому что мы с Фрэнком – друзья. Прости, что напугал! – кричал тот, что повыше.
Вид у того, кто назвался папиным другом, был такой, словно он мечтал поскорее отсюда слинять. Он стоял, красный как рак, и неловко топтался среди рассыпанных газет. Когда началась вся эта кутерьма, они упали со столика и разлетелись по всему полу.
– Где он? Где мой муж? – требовательно вопрошала Мередит.
Второй военный вышел вперед, наступив ботинком на фотографию с церемонии торжественной встречи солдат, вернувшихся домой на прошлой неделе.
– В Германии. Он в больнице, немного окрепнет – и сразу домой.
– В Германии? – переспросила Бэт.
Я как-то сказала ей, что большинство раненых перед отправкой домой отвозят лечиться в Германию.
Бэт что-то накинула маме на плечи, и я будто бы очутилась в сериале или типа того. Казалось, все это происходит не с нами. Как-то раз я читала, что если чересчур много смотреть документальных фильмов и видео в фейсбуке, то теряешь восприимчивость к реальности: мозгу становится трудно отличать виртуальное от настоящего.
Дом шел ходуном, пока мама не начала успокаиваться. Бэт усадила ее в папино кресло с откидной спинкой и всучила ей в руки чашку. Судя по запаху, там было кое-что явно покрепче кофе.
Бэт принялась названивать тете Ханне и бабушке с дедушкой.
Подумать только! Каких-то двадцать минут назад я сидела в комнате наверху и рылась в старых газетах, слушая музыку. Я просматривала статью о церемонии встречи солдат, понятия не имея, что делать дальше с этими газетами. Просто Лори, повинуясь какому-то плану, выдал мне список фамилий, которые я должна была отыскать. Каким же мелочным и поверхностным казалось все это теперь, когда мама сидела, укутанная в одеяло, и у нее тряслись плечи.
Через полчаса к нам в дом пришла тетя Ханна. Эми вернулась от подруги и принялась выспрашивать у Мередит, что происходит, пока на нее не прикрикнули. Бэт уставилась в стену, я – на монитор своего ноутбука. Тетя Ханна сидела на диване и тупо пялилась в телевизор. Со стены свисал моток перепутанных проводов, удлинитель был полностью перегружен, и все вокруг буквально вопило о нарушении техники пожарной безопасности.
