Джон относился к тому типу мужчин, кто прекрасно знает, чего хочет. И в тот момент ему хотелось прильнуть к моим губам. У него были сухие губы, и я лизнула их, чтобы смочить, прежде чем встретиться с ним языком. Кажется, он побрился после душа и тренажерного зала. Я провела рукой по его щеке, и мне захотелось открыть глаза и убедиться, что Шайа не зависает где-то поблизости. Пальцы Джона впились в мои бедра, и я поняла, какое тонкое у меня платье, когда он принялся втирать легкий ситец в мою капризную нежную кожу. Я подалась к нему и опустила руки на бедра.
У него были тугие брюки с отглаженными стрелками вдоль штанин. Я нежно целовала его, будто прося прощения за то, что была свирепой мегерой после тех странных электронных писем, слегка пососала язык за то, что он не распланировал нам выходные, и дразняще скользнула вверх по штанинам, словно извиняясь за то, что притащила Шайю в гостиницу. Впрочем, Джона, похоже, его появление нисколько не напрягло.
Кто-то вежливо кашлянул с противоположного угла комнаты. Я так и не поняла, специально или нет, но оторвалась от губ Джона и отстранилась. Он улыбнулся. Сквозь короткую стрижку проглядывала розоватая кожа на лбу. Губы раскраснелись от поцелуя.
– Сегодня утром мне тебя не хватало. – Он поцеловал меня в волосы. – Я десять потов с себя согнал в тренажерке. Боже, как я соскучился.
– Мне тоже тебя не хватало.
Я обняла его за шею и развернула к себе, намереваясь поцеловать в щеку. И тут в комнату вбежал взволнованный Шайа. Он бросился к нам, я резко отстранилась от Джона, неожиданно для себя толкнув его в плечи.
– Мэг, позвони матери. Срочно! – на ходу выпалил Шайа.
Я не успела спросить, что случилось – Шайа сунул мне свой телефон. У меня по телу побежали мурашки. Я набрала мамин номер. Накатил липкий страх.
– Что происходит? – спросил Джон.
Шайа не ответил. Едва мама взяла трубку, я поняла, что стряслось что-то недоброе.
– Мэг, Мэг, возвращайся скорее, пожалуйста. С отцом беда, приезжай. – Она не рыдала, не билась в истерике – мама, конечно же, волновалась, но сохраняла при этом трезвый рассудок.
– Он?..
– Нет, он жив. Но его увезли в Германию, – последовала долгая пауза, – в Ландштуль.
Жар бросился мне в голову. Заметались лихорадочные мысли.
– Это опасно?
Джон свел брови и не сводил с меня взгляда. Шайа тронул меня за плечо. Горло обожгло кислой волной. Я сдалась и всхлипнула в голос.
– Он поправится… Больше пока нам ничего не известно. Но мне придется уехать. С вами останется тетя Ханна. Ей нужна будет помощь по хозяйству. У меня самолет через два часа. Все, мне пора.
– Я буду не раньше чем через час. – Надо же упаковаться: чемодан, косметика в ванной комнате. Быстрее никак не поспеть.
– Я знаю, знаю. Мы не могли до тебя дозвониться. Прости, Мэг, мне надо бежать.
– Ладно, пока!
Попрощавшись с мамой, я взглянула на Джона и Шайю. Их лица внезапно стали чужими. Я осмотрелась вокруг: клубный зал изменился до неузнаваемости. Стало значительно более людно. Роскошь здешней обстановки стремительно меркла в моих глазах.
Отец.
Перед глазами возник его образ. Вот он заходит домой в своем боевом облачении, стаскивает с ног солдатские ботинки.
– Отец, – только и смогла проговорить я.
Шайа крепко стиснул мое плечо и принялся растирать его большим пальцем, а я упорно пыталась сдержать подступившие слезы.
– Что с ним? – спросил Джон.
– Ранение. Надо скорей возвращаться. Боже мой, боже мой… – Сердце колотилось в груди. Я прижала к груди ладонь, чтобы унять эту боль. – Боже мой.
– Джон, вызывай машину, поднимайся в номер и пакуй вещи, – скомандовал Шайа, убрав руку с моего плеча. Меня начало трясти.
– Э-э, ладно. Мэг, помоги мне со своими вещами, я не разберусь.
Я попыталась кивнуть.
– Не разберешься? Иди пакуй! – с досадой рявкнул Шайа.
Джон взглянул на него и поднялся. Его зеленые глаза задержались на мне. Голова пошла кругом, словно в нем запустилось беличье колесо.
Я выхватила из сумочки телефон: на экране мелькали оповещения о пропущенных вызовах и сообщениях. Мне писали, звонили: Джо, Эми и Бэт, Мередит и тетя Ханна. Целый час они пытались со мной связаться. Ну почему я не додумалась проверить телефон? И как Джо догадалась позвонить Шайе?
– Мне пора. – Я встала. – Срочно едем домой.
Несколько минут в фойе и полчаса езды до Форт-Сайпрус пролетели точно в забытьи. Я не отдавала себе отчета о происходящем. Все размылось. Единственное, что осталось в памяти, – это Шайа. Он сидел на заднем сиденье, тихонько подхватывая все мелодии, что звучали по радио, и нежно растирал мне плечо в том месте, где его холодило оконное стекло.
Стоило Мередит выйти за порог и приехать тете Ханне, дом встал с ног на голову: сестры будто свихнулись. Бэт не отрываясь смотрела на стену, словно та вдруг ожила и стала удивительно интересной. Прошло больше двух часов с тех пор, как мы узнали, что отец подорвался на мине.
По-дор-вал-ся.
