Генри сменил позицию, чтобы быть ближе к лагерю и иметь возможность вести огонь из снайперской винтовки. Бойцы стекались к стенам лагеря, но еще не открывали огонь. В стане противника творилась суматоха. Часть людей побежала в здания, прятаться от уничтожающего огня. Часть, укрылась за стенами ограждения. Расчеты СПГ перенесли огонь на сами здания. Генри переводил взгляд по всей территории лагеря, чтобы своевременно координировать наступающие подразделения. Он увидел, что башню, где должны были забаррикадироваться его бойцы-диверсанты, пытаются взять штурмом.
— Расчет три и четыре, перенести огонь к основанию башни. Помогите парням отбиться.
Бойцы сопротивления распределились под забором, закладывая под него взрывчатку. Генри увидел, как солдат противника, с большим старинным пулеметом в руках, поднялся на дозорную вышку в аккурат находящуюся над его бойцами. Генри взял пулеметчика на прицел и выстрелил. Поторопился и промазал. Пуля ударила рядом. Противник понял, что по нему ведут прицельный огонь и быстро укрылся. Ему хватило ума выставить вниз пулемет и открыть огонь вслепую. Бойцы Генри прыснули в разные стороны вдоль забора, и только один из них остался, чтобы бросить гранату на вышку.
От разрыва гранаты поднялось серое облако дыма. Кажется, она не причинила вреда. Пулеметчик мотал пулеметом, превращая место под забором в смертельную ловушку. Генри взял чуть ниже, под верхнюю кромку забора и выстрелил. Пуля высекла искры. Солдат взмахнул руками и упал вниз. Пулемет упал по эту сторону забора. Кто-то из своих показал в сторону Генри поднятый большой палец.
Раздалось несколько одновременных взрывов, проделавших в заборах проходы. Бойцы не сразу пошли в них. Согласно тактическим приемам, отработанным в горе, надо было обезопасить себя от тех, кто прятался непосредственно за забором. Проходы закидали гранатами, постреляли влево и вправо, для верности. Потом, прикрывая друг друга, просочились внутрь территории лагеря. Пока всё шло по плану. Сопротивление было очаговым и хаотичным. Генри перебрался еще ближе, чтобы помогать бойцам, прикрывать их перемещения. Из окон зданий раздавалась автоматическая и одиночная стрельба. Генри посылал пулю за пулей в окна, не давая вести прицельный огонь.
Бойцы подобрались вплотную к казармам и открыли по ним огонь из ручных гранатометов. В некоторых помещениях начался пожар. Стрельба стихала. Было ясно, что противник не выдержал яростного штурма и был деморализован. Пришло время для следующего шага. Надо было предложить противнику сдаться, пообещав жизнь и свободу.
— Внимание! Сопротивление бесполезно! Вы окружены! Сдавайтесь! Мы гарантируем вам жизнь и свободу в обмен на сотрудничество! — Генри повторил свой призыв, усиленный динамиками, несколько раз.
Приказал бойцам прекратить огонь и выждать несколько минут. Огонь стихал.
— Все, кто решит сдаться, выходите из здания по одному, бросайте оружие у входа, и выходите на площадь!
Минуту ничего не происходило. Потом показался первый человек. Смертельно бледный, на негнущихся ногах. Он не был похож на головореза или офицера, скорее это был чиновник. Испуганно озираясь, человек шел вперед. Вдруг из здания раздался выстрел, и голова человека разлетелась кровавым фонтаном. Он упал на землю, поливая ее тугой кровавой струей. Бойцы без приказа открыли огонь по окнам.
— Прекратить огонь! — Повторил несколько раз Генри, а потом снова перешел на громкую связь. — Если вы не выполните наши требования, то мы будем вынуждены взять здания штурмом. Подумайте, ради чего вы должны умереть?
Внутри здания раздалось несколько выстрелов. Кажется, там решались внутренние споры. На выходе показались несколько человек. Теперь это точно были головорезы. Они бросали оружие у входа и, подняв руки, шли на площадь. Бойцы Генри держали их на прицеле, как учили в городе в горе, немного на опережение.
Площадь, на которой лежало много убитых, быстро заполнялась. Бойцы и чиновники держались обособленно. Помимо страха в их глазах было еще и отвращение друг к другу. Генри и еще несколько человек миновали ворота и вошли на территорию лагеря. Навстречу ему шел Евдоким, широко улыбаясь и раскинув руки.
— Заждался? — Спросил его Генри.
— Потерял надежду.
— Спасибо. — Поблагодарил Генри Евдокима.
В одном слове благодарности он подразумевал всё: смелость взяться за это дело, мужество не выдать себя и быть готовым на трудные с моральной стороны поступки и терпение, дождаться штурма.
— Пожалуйста, обращайтесь. — От радости Евдоким почти забыл все, что перенес на службе у Филиппоса.
— Киборги здесь? — Спросил Генри.
— Этого узнать я так и не смог. Но теперь у нас куча местного начальства, они все знают и все расскажут. Видишь, как они готовы сотрудничать.