– Ага, щаз, – с насмешкой сказал Пастор. – Извини, батарея села. Да и о чем тебе говорить с дочерью? Между вами давно громадная стена, ты сам об этом, наверное, из ее переписки узнал. Вот только ты этой стены в упор не видел. И знаешь, что самое смешное? У тебя был шанс повлиять на ее решение. Вот только когда ты был нужен Вике, тебя рядом не оказалось. Ты решал свои вопросы. Работа, жена и прочая лабуда. Теперь поезд ушел. Я хочу, чтобы ты уяснил одну деталь, урод. Твоя Вика приняла решение умереть сознательно. Она сама хочет уйти из жизни. Понял? Тот, кто с ней общался в Сети, просто вел ее по тропинке за ручку, чтобы она не заблудилась. Никто твою Вику под поезд толкать не собирается. Никто ее насильно взрывать не собирается. В этом-то и заключается высший пилотаж – аккуратно провести по нужной тропинке к цели. И мне это удается.
– Ты мерзкая гадина, – выдавил Елагин. – Будь проклят ты и весь твой род.
– Э, нет! Это ты – мразь и тварь – довел свою дочь до этого решения! Ты виновен в ее выборе! И я дам тебе последний совет, – выпалил Пастор, словно не слыша пленника. – Сделай это одновременно со своей дочерью. Я принесу тебе часы, и ровно в семь утра встань на табуретку. Это ведь так просто!
– Убирайся, – прохрипел Сергей Викторович, закрывая лицо руками.
– Подумай над моими словами, – сказал Пастор. – Сделай хоть один мужской поступок в своей жизни. В противном случае ты будешь валяться здесь, с загаженным ведром в обнимку, зная, что твоя дочь мертва.
– Убирайся! – закричал Елагин.
– Спокойной ночи, – улыбнувшись, произнес Пастор.
Окошко захлопнулось.
«Три часа. Боже, три часа, и моя дочь погибнет», – в ужасе думал Сергей Викторович, судорожно обхватив голову руками.
Нервы его не выдержали, и он распластался на грязном полу, завыв, словно смертельно раненный зверь.
Утро выдалось пасмурным. Ветер торопливо гнал седую пелену облаков, набухших влагой, он словно боялся, что теплые лучи проснувшегося солнца успеют проникнуть в стремительно уменьшающиеся островки чистого неба.
Заброшенное здание недостроенной больницы в Северном округе столицы раскинулось громадным треугольником, от каждого конца которого отходило по два крыла, соединенных 3-этажными переходами.
За все время существования это исполинское мрачноватое здание, получившее в обиходе название «Амбрелла» за свое сходство со знаком биологической опасности, обросло таким множеством леденящих кровь легенд и нехороших историй, что опровергнуть или подтвердить сейчас их уже было не так-то просто. В любом случае пустующие коридоры и помещения больницы, окутанные вязким сумраком, на протяжении многих лет буквально магнитом притягивают к себе всевозможных маргинальных представителей общества, начиная от бомжей и криминальных элементов до сталкеров, отправителей всевозможных жутких культов и просто любителей острых ощущений…
Дельфин с Роем приехали сюда за два часа до акции. Дельфин достал из спортивного рюкзака небольшой светодиодный фонарик. Встав на стул, он прикрутил его проволокой к проводу, торчащему из потолка, и нажал на кнопку. На пропахшие сыростью и плесенью стены легли мягкие блики холодноватого света.
– Темновато, – заметил Рой, заглянув в подвальный отсек.
– В самый раз, – не согласился Дельфин. – Они сюда не пялиться друг на друга придут…
Он слез со стула, шагнув к заранее приготовленным стульям.
Постояв немного, Рой вышел наружу, скользнув взглядом по серым стенам заброшенной больницы, которые были испещрены многочисленными надписями и рисунками.
– Здесь, по ходу, живодерней занимались, – заметил он, пнув носком ботинка истлевший скелет кошки. – Вон пентограммы повсюду.
– Чего тут только не делали, – отозвался Дельфин, расставляя старые искореженные стулья в форме круга так, чтобы они располагались спиной друг к другу. – Я давно это место заприметил, оно просто манит… Кстати, эта больничка постепенно уходит вниз. Тут ведь в восьмидесятых болото было. Его осушили, но все равно чего-то в расчетах накосячили. Теперь почти весь подвал затоплен, кроме пары ответвлений. Это одно из них.
Рой остановился у стены, на которой красной краской было намалевано:
«Больница эта – край чудес, зашел в нее и там исчез!»
– Давай установим камеру, – позвал Дельфин, и Рой, сняв с плеча рюкзак, двинулся к напарнику.
Когда все настройки были завершены, Рой включил планшет, загрузил программу приема сигналов. Замерцало изображение с камер, разделившее экран на четыре сектора.
– Ловко, – заметил Дельфин, глянув через плечо. – Хорошо придумал, что на входе одну установили.
Они перешли в соседнее помещение, где лежали баллоны с пропаном.
– Получается, нас будет разделять только стена, – задумчиво произнес Рой, постучав костяшками пальцев по шершавой поверхности кладки.
– Именно. Так, горланить песни и плясать я бы не советовал, – сказал Дельфин.
– Привет, мальчики, – неожиданно раздался проникновенный женский голос, и мужчины вздрогнули. От дверного проема отделилась тень, и, когда Рой посветил, они увидели Ольгу.
