– Лили стоит перед глазами… Пожалуйста, не оставляй меня одну. Я не вынесу…
Это был нечестный ход, рассчитанный на джентльмена, который не бросит даму в несчастье. С Рене этот трюк никогда не прошел бы.
– Я тоже терял друзей. – Кэмерон осип. – Я понимаю, каково вам сейчас…
– Я продрогла, – шепнула Эва, перебирая волосы на его груди. Как давно она об этом мечтала! – Хочется лечь, согреться и обо всем
– Эва… – Капитан вновь отпрянул, упершись ей в грудь рукой, на которой сверкнуло обручальное кольцо. – Я не вправе…
– Прошу…
Эву полоснуло печалью, точно острым ножом. Забыться, хоть ненадолго. Она прижалась губами к губам Кэмерона.
– Я не вправе воспользоваться твоим состоянием… – пробормотал он.
– Я хочу забыться… Помоги мне, Сесил…
И он сдался. Оборона его рухнула, точно взорванная стена. Глухо застонав, капитан привлек к себе Эву, и они слились в поцелуе. Не давая ему опомниться, Эва потянула его к кровати и стала расстегивать его рубашку. Она сознавала, что поступает подло. Все это ради того, чтобы он не помешал ей вернуться в Лилль. Хотя наряду с расчетом было и желание, ибо достовернее всего ложь, замешанная на правде. А правда в том, что она хотела Кэмерона с тех самых пор, как в конторской заике он разглядел шпионку.
– Господи, Эва… – Кэмерон зажмурился, когда, сняв с нее блузку и сорочку, увидел на ее руках синяки, оставленные немецким конвоиром. – Сволочи поганые… – Целуя каждый синяк, он гладил ее выступающие ребра и бормотал: – Какая ты худенькая… бедная моя, храбрая девочка…
Эва обвила его ногами и приняла всего без остатка. Наверное, стоило изобразить девственницу, застенчивую и неуклюжую. Это было бы разумно, но сейчас ложь нестерпима. Она не притворялась под мраморной тяжестью прохладного тела Рене и не станет притворяться перед этим долговязым мужчиной с веснушчатыми плечами, который, целуясь, закрывает глаза. Отринув все мысли, Эва нырнула в любовный омут и пришла в себя, когда уже тихонько плакала в объятиях Кэмерона.
– Я понимаю тебя, – негромко сказал он, поглаживая ее по голове. – Правда, понимаю. И у меня так было, что дорогой мне человек оказывался в лапах врага.
Эва приподняла голову, роняя слезы.
– Кто?
– Ну вот, Леон Трулен… Ему еще не было и девятнадцати… Его отвели ко рву и расстреляли… Были и другие. – Кэмерон провел рукой по своим волосам в сильной проседи. – Я так и не смог привыкнуть. Грязная у нас работа.
Верно, грязная, и она впереди, но пока об этом лучше ненадолго забыть. Эва прижалась к Кэмерону, влажные ресницы ее защекотали ему щеку.
– У тебя есть чай? Последнее время я пила только отвар из листьев грецкого ореха.
Капитан улыбнулся, сразу помолодев. Эва знала, что позже он станет терзаться своим поступком (близость с подчиненной! супружеская измена!), но пока он был счастлив.
– Есть. И чай, и даже настоящий сахар.
Эва простонала и пихнула его из кровати.
– Завари поскорее!
Кэмерон натянул брюки и босиком прошлепал по половицам. Все это сильно отличалось от привычной картины, когда Рене надевал парчовый халат, закуривал сигарету и начинал болтать, а Эва систематизировала и запоминала услышанное… В эту минуту думать о Борделоне было особенно противно. Эва приняла кружку с чаем, отхлебнула и опять застонала:
– Ой, сейчас умру!
А что, было бы совсем неплохо умереть в постели с Кэмероном. И тогда уже не надо возвращаться в Лилль, думать о задании, красться, как тать в ночи… Эва отогнала эти мысли, но Кэмерон что-то подметил.
– О чем ты думаешь? – Он заправил ей свесившуюся прядь за ухо.
Эва прихлебнула чай.
– Так, ни о чем.
Кэмерон погладил ее по шее.
– Эва… кто он?
Она не стала притворяться, будто не поняла. Невинная девушка, которую капитан провожал на фолкстонском причале, сгинула, нынче ему отдалась страстная женщина.
– Никто, – равнодушно сказала Эва. – Просто человек, который в постели выбалтывает полезную информацию.
– Борделон? – чуть слышно спросил капитан.
Эва кивнула. Она не смела поднять взгляд, сердце стучало в горле. Кэмерон читал ее донесения и знает, кто такой Рене. Наверное, он гадливо отшатнется…
Ну и ладно. Работа есть работа.
– С этим покончено. – Капитан поставил кружку на пол и крепко обнял Эву. – Утром я увезу тебя в Фолкстон. Ты его больше никогда не увидишь.
Он явно считал, что вопрос об отзыве из Лилля решен окончательно. На секунду Эва уступила соблазну оказаться дома, в безопасной Англии. Где будет чай!
