Сеть Алисы полностью

Я отломила кусок булки. Финн молча крутил свой стакан.

Эва сказала:

– Я думала, и ты хочешь его найти.

– Только затем, чтоб он вывел к Розе.

Эва выдохнула. Она пока лишь ополовинила свой бокал, взгляд ее был задумчив и ясен.

– Возможно, охота за ним тебя увлечет. Засранец Аллентон рассказал кое-что любопытное.

– Зачем он вам сдался, этот Рене? – Я откинулась на стуле. – Да, он был барыга, вы за ним шпионили. – Вокруг сновали официанты, и я не стала упоминать, что ради информации Эва с ним спала, забеременела от него и сделала аборт. – Сейчас он старик, и что уж такого он натворил, чтобы устраивать на него травлю с собаками?

Глаза Эвы сверкнули.

– Того, что он сделал, мало?

– Мало. А за что вы получили награды – Военный крест, орден Британской империи? – Я сверлила ее взглядом. – Пора играть в открытую, Эва. Хватит ходить вокруг да около.

Финн резко встал и пошел к бару.

– Он не в духе. – Эва смотрела, как водитель ее пробивается сквозь людскую толчею. – Наверное, ваша поездка что-то в нем разбередила. – Она перевела взгляд на меня. – Что, кишка тонка, америкашка?

– Чего?

– Хочу понять. Кузина твоя погибла, и теперь ты отправишься домой вязать пинетки? Или готова на что-нибудь интереснее?

Вопрос этот перекликался с мучившей меня мыслью: что дальше, Чарли Сент-Клэр?

– Откуда мне знать, на что я готова, если вы не говорите ради чего все это?

– Ради друга, – просто сказала Эва. – Светловолосой женщины, обладавшей лучезарной улыбкой и невиданной отвагой.

Она о Розе? – подумала я.

– Ее звали Лили. – Эва улыбнулась. – А также Луиза де Беттиньи, Алиса Дюбуа и бог знает как еще. Но для меня она навеки Лили. Мой самый лучший друг.

Лили. Значит, и у нее была своя Роза.

– Прямо цветник, – сказала я.

– Женщины-цветы делятся на два вида. Одни только и могут что стоять в красивой вазе, другие выживут в любых условиях, даже во зле. Лили принадлежала ко второму виду. А ты к какому?

Хотелось думать, что и я из того же вида. Но зло не проверяло меня на прочность (хм, мелодраматично), как Эву, Розу или неведомую Лили. Я со злом не сталкивалась, в моей жизни были только печаль, неудача и ошибочный выбор. Я пробурчала что-то невнятное и поспешила продолжить свои расспросы.

– Вы ничего не говорили о своем друге военной поры. Никогда. А кто она? И почему так важна для вас?

Эва поведала о встрече с Лили в Гавре. Я будто услышала добродушно-ироничное приветствие: «Добро пожаловать в сеть Алисы!» Я будто увидела цепочку рук и три пары глаз, впившихся в поезд кайзера. Я вообразила пролитые слезы, утешения, арест. Лили предстала как живая, она очень походила на Розу, доживи та до тридцати пяти лет.

– Ваша подруга – нечто особенное, – сказал Финн, когда Эва смолкла. Во время рассказа он вернулся с бутылкой пива, но так к ней и не притронулся. Судя по его удивленному лицу, он тоже впервые слышал эти истории. – Выглядит настоящим бойцом.

Эва залпом опорожнила свой стакан.

– О да. Лили прозвали королевой шпионажа. Никакие другие агентурные сети не могли сравниться с ее сетью, покрывавшей фронт протяженностью в десятки километров. И все нити сходились к одной маленькой женщине… Высокое начальство сильно пригорюнилось, когда ее взяли. Оно понимало, что теперь уже не получит столь важной информации. – Эва невесело усмехнулась. – И не получило.

Роза и я, Финн и его цыганочка, Эва и Лили. Выходит, нас троих преследовали призраки женщин, сгинувших в военное лихолетье. Хотя Лили, возможно, жива? Я хотела спросить, что с ней стало, но Эва, не сводя с меня взгляда, заговорила вновь:

– Тридцать с лишним лет я ковыряла рану, полученную в Лилле. Поверь, америкашка, не надо скорбеть вечно. Иначе не заметишь, как пролетят годы. Отдайся горю – расколошмать мебель, напейся, трахнись с матросом, а потом живи дальше. Как ни крути, Роза умерла, а ты – живая. – Эва встала. – Дай знать, если решишь, что и ты из цветов зла. Тогда я объясню, зачем тебе вместе со мной искать Рене Борделона.

– А без этой вашей таинственности никак нельзя? – прошипела я, но Эва, отставив пустой стакан, пошла к выходу.

Я смотрела ей вслед, в душе моей бурлили досада и боль, как две сливающиеся реки. Что дальше, Чарли Сент-Клэр?

– Королева шпионажа… Луиза де Беттиньи… – Финн наморщил лоб. – Кажется, я о ней слышал. В газетах что-то писали о военных героинях…

Он замолчал, вновь погружаясь в мрачную напряженность, из которой на время его извлек рассказ Эвы.

– Что с тобой, Финн?

– Ничего. – Отвернувшись от меня, он смотрел на освобожденную от столов площадку, где в танце уже покачивались пары. – Мое обычное состояние.

– Неправда.

– Как демобилизовался, я все время такой.