Сеть Алисы полностью

– Я беременна, – выпалила она, заставив себя не отвести взгляд. – Поможешь мне?

На секунду Виолетта опешила, потом взорвалась:

– Твою мать! Ты, что ли, совсем без мозгов, что вздумала заводить шашни? Только не говори, что у тебя роман с Антуаном или…

– Я тебе не дура школьница! – рявкнула Эва. – Ради информации я сплю с хозяином «Леты». Лили не говорила, нет?

– Нет конечно. – Виолетта поправила очки. – А предохраняться тебе ума не хватило?

– Я предохранялась. Б-без толку. (Выбравшись из кровати, на цыпочках шла в роскошную ванную и спринцевалась. Процедура была еще противнее того, что происходило в постели, но всякий раз она это делала. Не помогло.) Упреждая твои вопросы, скажу, что и все прочее не сработало: прыжки со ступенек, горячие ванны вкупе с п-порцией бренди. Ничего.

Виолетта выдохнула уже не так шумно и присела на край кровати.

– Какой срок?

– По-моему, два месяца, – сказала Эва.

По ее прикидкам, это произошло уже на втором или третьем свидании.

– Значит, еще не поздно. Это хорошо.

– Так ты поможешь или нет?

Сердце, подкатившееся к горлу, мешало говорить.

– Вообще-то я занималась ранами, а не абортами. – Виолетта сложила руки на груди. – Может, стоит известить Борделона? Он же богатый, оплатит настоящего врача.

Эва уже прикидывала такой вариант.

– А вдруг он захочет ребенка?

Это было маловероятно – Рене не выглядел семьянином, но кто его знает… Что, если идея обзавестись наследником покажется ему… любопытной?

– Тогда втихаря избавишься сама. Скажешь, случился выкидыш.

Эва покачала головой. Рене терпеть не мог всякие хлопоты и ненужные расходы. Любовница, считал он, должна быть удовольствием, не доставляющим треволнений. А траты на врача или потеря желанного ребенка – это уже беспокойство. Можно запросто лишиться работы в «Лете», источнике информации. Нет уж, пусть все идет, как идет.

– М-да. – Виолетта задумалась, однако не предложила известить капитана Кэмерона или других кураторов сети. – Я видела, как это делается, но операция опасная. Ты решила определенно?

Эва энергично кивнула:

– Да.

– Есть угроза истечь кровью. Время терпит, может, еще сама скинешь…

– Сделай это! – в отчаянии выкрикнула Эва.

Дело было не только в ее решимости продолжить работу. Но еще и в том, что под маской ее внешнего спокойствия обитала паника на грани безумия. Без малейших колебаний она уже стольким пожертвовала – домом, покоем, невинностью, даже собственным именем, и все это ради необозримого светлого будущего, которое наступит после победы над оккупантами. Но теперь оккупант захватил ее изнутри, притязания его были не меньше, чем у немцев на Францию, и будущее просто сгинуло. В мгновение ока из воина, бьющегося с врагом и спасающего жизни, она превратилась в обычную беременную бабу, которую без всяких церемоний отправят в тыл, снабдив ярлыком шлюхи. Эва прекрасно знала, какая жизнь ожидает ее через семь месяцев, если сейчас ничего не предпринять: никому не нужная и всеми презираемая мать-одиночка без работы и без гроша в кармане, навеки прикованная к ублюдку от вражеского семени, брошенного в студеном и голодном аду войны. Тело предало ее самым бессовестным образом: сперва уступило наслаждению в объятиях барышника, а потом сберегло его частицу, вопреки усердным стараниям смыть все бесследно. Но потачки ему больше не будет.

Все последнее время Эва, свернувшись калачиком в холодной постели, отражала натиски слепой паники и ледяного ужаса. Теперь она знала, что охотно рискнет истечь кровью, но попытается отобрать свое будущее у засевшего в ней оккупанта.

– Есть один врач, который оказывает помощь нашим. – Виолетта качнула головой. – Человек он набожный и сам за такое никогда не возьмется. Под каким-нибудь предлогом я одолжусь его инструментами. Скажем, завтра.

– Хорошо. – У Эвы пересохло во рту. – Завтра.

Воскресенье. Надо же, чтоб именно в это благословенный день Эва решилась на поступок, за один только помысел о котором многие назвали бы ее распутной убийцей. Но выбирать не приходилось, поскольку ресторан был закрыт лишь по воскресеньям. Стало быть, имелся целый свободный день, чтобы истечь кровью и умереть либо выжить.

– Что будет, если я умру во время операции… или после? – сумела выговорить Эва, увидев напарницу с сумкой заимствованных инструментов.

– Я оставлю тебя и сюда больше не приду, – буднично ответила Виолетта. – Иначе нельзя. Если займусь твоими похоронами, меня арестуют. Через день-другой твой труп обнаружат соседи, и тебя похоронят за казенный счет. Лили известит дядю Эдварда.

Безрадостная перспектива резанула будто ножом.

– Что ж, давай п-покончим с этим, – сказала Эва, про себя добавив: и постараемся не умереть.

– Лежи спокойно, – в несчетный раз повторила Виолетта неведомо зачем – Эва и так была неподвижна, точно мраморное изваяние надгробия.