– Есть одна штука, но установить ее может только врач, и он, скорее всего, откажет незамужней женщине. Тогда так: в… – Виолетта беззвучно проартикулировала слово – …вставляй смоченный уксусом тампон. Гарантия не стопроцентная, но все же лучше, чем ничего.
Эва кивнула:
– Спасибо тебе.
Виолетта махнула рукой, отметая благодарность.
– Все, об этом больше ни слова. Тебе известно, как поступают с женщинами, которые на такое решаются. И с теми, кто им помогает.
– Могила.
Помолчали. Будь они друзьями, наверное, обнялись бы, а так – просто кивнули друг другу. Виолетта намотала шарф и пошла к двери. Наверное, они все же были друзьями, только в манере тех угрюмых мужчин, что не балаболят, но все понимают без слов.
– Удачи тебе, – сказала Эва.
Виолетта, не обернувшись, вскинула руку.
Позже Эва пожалела, что не обняла ее. Очень пожалела.
Она встала, чтобы запереть дверь. Тотчас закружилась голова. Свело живот. Она вернулась в холодную кровать и свернулась клубочком под тонким одеялом. Волнами накатывала тупая боль. Оставалось лишь терпеть и плакать. Слезы тоже набегали и откатывали, точно волны.
К вечеру кровотечение прекратилось, но жуткая слабость не исчезла. Эва послала в ресторан записку, извещая о сильной простуде. Рене, конечно, будет недоволен, однако делать нечего – она не сможет весь вечер таскать подносы. Эва старалась не шевелиться, и все равно ее прошибало потом. Наконец, собравшись с силами, она села в кровати и стала разбирать «люгер». Запах ружейного масла и ощущение холодного металла успокаивали. Собрав пистолет, Эва прицелилась в стенку, представив, как вгоняет пулю меж глаз Рене. На третий день «люгер» стал самым вычищенным оружием во Франции, а Эва, уверившись, что не умрет, вышла на работу. Она старалась не замечать Кристин, кипевшую яростью от того, что ненавистную напарницу не уволят даже за прогул трех смен. Эва деликатно извинилась перед Рене; она знала, что выглядит достаточно скверно, чтоб байка о простуде и обильных месячных показалась достоверной. Вечером наверх ее не позвали. Возблагодарив небо за эту маленькую милость, Эва поплелась домой. Она мечтала поскорее улечься в свою убогую постель, хоть там и не было пуховых подушек Рене.
Однако дома ее ждала гостья. Подтянув колени к груди, Лили сидела на полу в углу комнаты.
– Не обращай на меня внимания, – вяло отмахнулась она. – Я посижу тут, меня всю колотит.
– Я думала, ты отправилась в Бельгию. – Эва заперла дверь. – В сопровождении того подстреленного проводника.
– Все так. – Лили стиснула в руке старые четки из слоновой кости. – Он подорвался на мине, и я, забрав донесения, вернулась.
В комнате было холодно, Лили, одетая в белую блузку и серую юбку, заметно дрожала. Эва укрыла ее одеялом.
– У тебя весь подол в засохшей крови.
– Наверное, это кровь проводника. – Взгляд Лили был тусклый, словно от опия. – А может, той женщины, что шла впереди… или ее мужа… Накрыло всех троих.
Эва села рядом и притянула ее светловолосую голову себе на плечо. Наверное, холодный крючок внутри тебя, острая боль и навеянные опием прерывистые кошмары – это еще не край, бывает что и похуже.
– От прожекторов на границе было светло, как днем. – Лили перебирала бусины четок. – Сразу за вышками с часовыми начинался лесок. Немцы его заминировали. Первыми прошли муж с женой, проводник побежал за ними… Кажется, женщина ему глянулась… Видно, кто-то из них наступил на фугас, всех троих разнесло в клочья… прямо у меня на глазах…
Эва зажмурилась, представив вспышку и взрыв.
– Антуан приготовил мне новый пропуск. – Голос Лили был ровен, но худые плечи ее вздрагивали. – Он-то и сказал, что…
– Ш-ш-ш. – Эва прижалась щекой к ее волосам, пахнущим кровью. – Не разговаривай. Поспи.
– Не могу. – Лили смотрела в пустоту, по щекам ее медленно катились слезы. – Она стоит у меня перед глазами.
– Кто, женщина, подорвавшаяся на мине?
– Нет. Виолетта. – Лили уткнулась лицом в колени и зарыдала. – Антуан сказал, что сегодня в Брюсселе ее арестовали. Она у немцев, маргаритка.
– На ужин вы оба не приглашены, – сказала Эва.
Телефонный звонок английскому офицеру принес свои плоды: на нынешний вечер был назначен их совместный ужин в гостиничном кафе. Как только условились о встрече, Эва надела свирепую мину, но я уже умела под всякой маской разглядеть ее истинное лицо. Она меня буквально сразила своим рассказом о том, как забеременела в Лиможе.
Я знала, что она пошлет меня с моим восхищением куда подальше, а потому просто улыбнулась:
– Скажите только, вы встречаетесь с капитаном Кэмероном?
