— А ты проясни! — Соловей не отводил глаз, — пока что картинка-то так себе вырисовывается. И не надо быть юристом, чтобы додумать кое-что, — он повернулся к остальным. Костомаров продолжал стоять возле ворот. Поймав взгляд Петровского, Иван лишь развел руками.
— В УБЭП есть личные дела на большинство из нас! — громко сообщил Петровский, глядя через плечо Соловью, на всех остальных, — разработка велась явно не со вчерашнего дня, похоже, они внедрялись под видом студентов, может, заочников, я не знаю. Ты, кстати, Леша, в их списке под первым номером! — он вновь посмотрел на Соловья, — там еще Джамал есть и ты, Фрол! — Петровский кивнул на Дмитрия и вновь посмотрел в глаза Соловьеву, — Соловей, идиотом не будь! Подумай, если бы я вас сдал, отпустили бы они меня? И какой мне тогда резон хорониться здесь, вас привозить? И что, скажи на милость, я мог бы им рассказать, даже захоти я вас слить, чтобы самому выйти сухим? Очнись, Алеша, я ничего не знаю о ваших делах, никакой банды давно нет! — он пощелкал пальцами перед лицом Соловья.
— Ну да, — тот кивнул и сделал небольшой шаг назад, поворачиваясь к остальным, — банды нет. Тем не менее, фактически, вся банда здесь. И никто не понимает, что происходит. А ты, Костик, ни черта не объясняешь! — он опять повернулся к Петровскому.
— А я и пытаюсь объяснить, просто кто-то, не будем показывать пальцем, постоянно перебивает и строит нелепые теории! — огрызнулся тот, — короче, так, парни, УБЭП плотно взялись за нас. Меня они схватили с поличным, но отпустили под честное слово. Что я сдам им банду… — он сверкнул глазами.
— Банду — это нас? — уточнил Соловей, вновь недобро сощурившись.
— Они думают так, — кивнул Петровский, — конечно, верить мне совсем на слово никто не собирался, УБЭП приставили хвост, от которого я сумел слиться. На практике это означает, что если в течение двух дней у них не будет расклада на банду, меня схватят и накинут сверху за побег из-под стражи…
— И мы все соучастники, потому что находимся сейчас здесь! — фыркнул Соловей, — но, как я понимаю, у тебя есть гениальный план, босс? Выбора-то у нас теперь нет, ты же опять все предусмотрел! — он приблизился к Петровскому вплотную и сказал последние слова зловещим шепотом.
— Нет, — тот покачал головой, насмешливо косясь на угрожающе придвинувшегося Соловьева, — банда будет настоящей. Что касается остальных! — он повысил голос, — нет, силой я никого не держу! И не сдам, даже если мне впаяют лет десять! Но подумайте хорошо! — он переводил взгляд с одного на другого, — я даже не буду просить подумать о том, что я ни разу не кидал ни одного из вас в беде. Подумайте о том, готовы ли вы рискнуть своим образованием, своей карьерой, деньгами, всем, что заработали за эти четыре года… я не знаю, что именно у УБЭП есть на вас. Может, пронесет, ограничатся тем, что поймают и отправят за решетку меня! Может, вам удастся отсидеться и, благополучно выпустившись, забыть все, как страшный сон, закопав совесть подальше, я вас не осуждаю! — он покачал головой, — а может, у них достаточно оснований для задержания и предъявления обвинений каждому! — он поочередно ткнул пальцем в Соловья, Джамала, Асхата и Фролова, — решать вам, ребята. Если кто не хочет помочь решить эту проблему раз и навсегда, пожалуйста! — он сделал жест рукой, — Ванек прямо сейчас отвезет вас в город, и мы забудем, что знакомы! Ну? Есть желающие уйти прямо сейчас?
Повисла тишина. Петровский скользил взглядом по раздумывавшим товарищам. Костомаров стоял у ворот гаража, скрестив руки на груди. Соловей сделал еще два шага назад и уставился на Петровского.
— Допустим! — начал он, — складно излагаешь, впрочем, как всегда. Что у тебя за план?
— Дать им то, что они хотят, — спокойно ответил Петровский, — банду. Насколько я успел изучить их главного, справедливость ему до фонаря. Ему нужна хорошая отчетность. Получит беспрецедентную ОПГ — отвяжется…
— Да уж… и где мы возьмем такую? — Соловей презрительно фыркнул.
— Возьмем, — пообещал Петровский, — вот только должен предупредить заранее: дело рискованное, очень опасное и очень незаконное, — он выразительно посмотрел на собравшихся, — но, если все пройдет успешно, выйдем сухими. И навсегда забудем о проблемах: материальных и проблемах с законом…
— Опасное и незаконное дело… — Соловей хмыкнул, — ну, мы тут уже участвовали в мошенничествах, рэкете, поджоге, рейдерстве, нанесении телесных, угрозах убийством… — он загибал пальцы, — вроде ничего нового, — Соловьев с усмешкой посмотрел на Петровского, — мы с тобой, Костя! Что на этот раз? Может, похитим кого-нибудь?
Несмотря на серьезность ситуации, послышался дружный смех. Однако ни Петровский, ни Костомаров, который уже был поставлен в известность о том, что должно было произойти в ближайшее время и, несмотря на изумление дерзости плана, все равно согласился участвовать, даже не улыбнулись.
— А что вы ржете? — осведомился Петровский, в глазах которого в этот момент горел почти демонический огонь, — именно это мы и сделаем.