— Да, — быстро ответил Антон Алексеевич, — я действительно сделал все, что было в моих силах. Я боролся за каждого студента, я старался что-то изменить. И, если хоть до кого-то я достучался, значит, все было не зря. Я ведь прекрасно видел, как все было на самом деле, не думай, Константин, что принципиальность делает меня дураком…
— Я и не думаю, — Петровский покачал головой, — я вряд ли смогу понять вас. Но всегда буду уважать…
— Приятно это слышать, — Антон Алексеевич кивнул, — значит, и впрямь все не зря. Всю жизнь я работал здесь, держась лишь на этом энтузиазме. Вдохновении… — он сделал глубокий вдох и поднял глаза к небу, — но сейчас я чувствую себя морально опустошенным.
— Как и я, — Петровский прикусил губу.
— Отдохни, Константин, — посоветовал Семенов, — дай себе время все переосмыслить. Почва для размышлений у тебя, пусть и не самая приятная, но довольно богатая. Я планиру сделать то же самое. Может, чуть позже найду себя где-то еще…
— Если вам нужна помощь…
— Не надо! — Антон Алексеевич поднял руку, — с моими принципами ты знаком. Не переживай, Константин, с голоду я не умру, — он опять улыбнулся, — займусь репетиторством, за это сейчас неплохо платят. Вреени у меня теперь полно… что ж, — он протянул руку, прощаясь теперь уже насовсем.
— Спасибо вам, — Петровский с чувством пожал ее. Голос слегка дрогнул, но он сумел справиться с нахлынувшими эмоциями.
— И тебе спасибо, — Семенов кивнул.
— Мне за что? — не понял Петровский.
— За то, что меня не подвел! — Антон Алексеевич похлопал его по плечу и, развернушись, зашагал прочь. А Петровский еще долго стоял и смотрел ему вслед. Человеку, которого ему было не дано понять, но уважение от этого не становилось меньше. Они просто были на разных полюсах, но их объединяло одно: ни один ни разу не слукавил и не отступил от своих принципов, и каждый из них стал красной нитью в этой истории. Один — герой. Другой, пожалуй, все же больше злодей, ведь разница была в том, что Петровский победил всех, но так и не смог победить самого себя. А может, шанс все же был? Семенов был прав: нужно было подумать. Крепко подумать.
— Товарищи офицеры, попрошу садиться. Хочу сразу же заметить, что это совещание — закрытого типа. Вся информация предназначена только для присутствующих сотрудников. Любое разглашение полученных сведений даже в этих стенах недопустимо и повлечет за собой самые серьезные последствия…
Все сотрудники закивали. Впрочем, это напоминание было даже лишним. Полковник продолжал.
— Все мы помним прошлогодний инцидент в НГА, а также закрытое расследование случаев коррупции в НГПУ. И все понимаем, что оба случая схожие и абсолютно беспрецедентные. Показавшие, что наши методы противодействия коррупции более неэффективны…
На несколько секунд повисло молчание.
— Времена меняются, товарищи офицеры, — продолжал полковник, — меняются преступления, меняются преступники. Значит, меняться должны мы. И наши методы. Думаю, с предисловиями можно на этом закончить. А сейчас я предоставляю слово подполковнику Бондаренко. Вы все его знаете, он вел оба прошлогодних расследования. И товарищу подполковнику есть, что вам сказать. Товарищ подполковник!
Бондаренко подошел и встал так, чтобы его видели все.
— Что ж, — негромко начал он, — в общий курс дела товарищ полковник вас уже ввел. Теперь поговорим о деталях. А точнее, о новых методах противодействия коррупции, которые мы разработали, исходя из изменившейся ситуации. Итак, попрошу вашего внимания…
Звонок прозвенел две минуты назад. Собравшиеся в аудитории первокурсники ожидали нового преподавателя. По слухам, совсем молодой. Впрочем, это единственное, что было о нем доподлинно известно. Никакой другой информации ни в своей среде, ни на старших курсах узнать не удалось. Видимо, человек был новый и со стороны. Пока что все оживленно переговаривались, заняв свои места.
Дверь открылась еще спустя минуту. Преподаватель вошел в аудиторию и встал у доски лицом ко всем. Он был одет в строгий черный костюм. Слухи не врали: совсем молодой, по возрасту почти как выпускники. С виду новый преподаватель ничем особенным не выделялся, разве что некоторым студентам показалось, что у этого человека какой-то тяжелый взгляд…
— Попрошу садиться, — негромко, но отчетливо начал преподаватель поставленным голосом, видимо, был мастером вести переговоры, — итак, вы, наверное в курсе, я — ваш новый преподаватель по теории государственного права. Требования у меня адекватные, посещайте занятия, сдавайте в срок и мы с вами поладим, — он окинул аудиторию изучающим взглядом, — с вами познакомлюсь в процессе, память на лица и имена у меня хорошая, — он как-то немного странно усмехнулся, — меня зовут Константин Алексеевич. Фамилия Петровский. Если кому-то это кажется слишком сложным для запоминания, можете записать…