Иной мир. Иное будущее человечества. Общество, где все люди жестко поделены на Первый и Второй социальный класс в зависимости от возраста. Двое, которые решили, что смогут быть вместе, несмотря на все законы. И жестокая расплата за их амбиции.
Annotation
Иной мир. Иное будущее человечества. Общество, где все люди жестко поделены на Первый и Второй социальный класс в зависимости от возраста. Двое, которые решили, что смогут быть вместе, несмотря на все законы. И жестокая расплата за их амбиции.
Маша Храмкова
Падение Титана
Поезд
Незнакомец
Дом Убийств
Чёрная Вдова
Начало Войны
Штаб
Соседи
Амбиции
Кровавые
Политическая Марионетка
Большие Потери
Двойник
Неожиданная Надежда
Сделка
Первые Потери Среди Протектория
Время Прощаться
История Даны
Кто Такой Роланд Грейси?
Несбывшееся Пророчество
Смерть Офицера
Шаг Во Тьму
Точка Невозврата
Последний Танец Феникса
Рождение
Маша Храмкова
Ген Химеры Часть 2. Сеть
Падение Титана
Стояла невероятная жара. Воздух дрожал, поднимаясь от раскаленного тротуара, на который мягко ступали ее кеды. Конец улицы растворялся в знойном мареве, и хотя до набережной было рукой подать, с моря не доносилось ни единого дуновения ветерка.
Лето в Прато-Гамме было и без того жаркое время, а в июле, да еще и ближе к полудню — вообще адское пекло. Не удивительно, что вокруг не было ни души, лишь сонные автобоксы, лениво скользящие по камням тротуаров.
Лица Мэгги было почти не видно: плотная светлая ткань, которая закрывала голову и плечи была не столько данью здешним традициям, сколько спасала от солнечного удара. Виднелись лишь глаза цвета темного янтаря, которые девушка жмурила от солнца.
Прато-Гамма была богатейшим городом, и все благодаря научно-исследовательскому институту робототехники и информационных технологий, в котором Мэгги занимала далеко не последнюю должность. А вот и он сам: громада, напоминающая парус, что замаячила сквозь полуденное марево. Мэгги взглянула на часы. Без двух минут полдень. Эх, так и быть, придется немного прокатиться в автобоксе, и так уже на три часа опоздала.
Она любила гулять пешком от дома до института, по длинной набережной, вдоль которой росли высокие пальмы, а по дороге покупать воду и орехи в одной и той же лавке. Ее держала пожилая женщина, которой Мэгги когда-то поставила бионический глаз с парочкой модификаций. Он мог распознавать поддельную валюту, а еще видеть на триста шестьдесят градусов. Последнее было запрещено, как «модификация, превышающая человеческие способности», но Мэгги было все равно. Она руководила отделом бионических протезов, и лишь дурак посмел бы уволить ее. Или же какой-нибудь интуит. Но совесть мисс Томпсон была совершенно спокойна, а душу грела пожизненная скидка на орешки.
Сегодня придется обойтись без вкусностей. Запрыгнув в небольшую коробку на колесах, Мэгги с грустью проследила, как знакомая лавка остается позади. Водителей в автобоксах не было: общественный транспорт был полностью автоматизирован и изо дня в день передвигался по одним и тем же маршрутам.
— Власти Метрополя в очередной раз предложили мэру Мейраф Мизрахи объединить ИРИТ с главным научно-испытательным центром в Окто-Гане… — вещал со стены в автобоксе диктор неопределенного пола.
Мэгги недовольно фыркнула: пусть еще раз сто предложат — ответ будет тем же. Двое пассажиров недоумевающе взглянули на нее, но девушке было все равно. Отвернувшись к окну, она взгромоздила ноги на спинку сиденья.
Наверняка Цезарь Шан был в ярости, думала она. Еще бы: какой-то мелкий городок на юге за пять лет не только разбогател в десятки раз, но и переманил к себе всех приличных разработчиков. Треть мировой валюты вращалась сейчас в Прато-Гамме, а Мизрахи еще и выпендриваться начала, мол, будете давить на нас — повысим цены на протезы и импланты. Поговаривали об отделении Прато-Гаммы от Метрополя, но Мэгги знала, что никто город просто так не отдаст.
За окном проносились лабиринты улиц исторической части города, пережившей не одну войну. А вот и кусочек моря замаячил; Мэгги даже показалось, что она ощущает его соленую свежесть, прежде чем автобокс свернул за угол, оставаясь верным своему маршруту.
Она никогда не хотела вернуться в Метрополь. Всю свою юность Мэгги потратила, чтобы распределиться сюда, училась как одержимая, с утра до ночи ковырялась в своем гараже. Да, Прато-Гамма была дьявольски жарким и сухим местом, с жесткими нравами и традициями, но она успела полюбить эти каменные набережные, базары и лавки, а также море, в котором она купалась несколько раз в год в свои выходные. Метрополь же был грязным и серым, а теперь, когда ее мать умерла от дот-вируса, Мэгги и вовсе навсегда разорвала пуповину, что связывала ее с этим городом.
Поверх выпуска новостей на стене автобокса всплыли четыре буквы: «ИРИТ». Через мгновение эту же надпись продублировали на прато-лингве. Ходили слухи, что президент Метрополя Цезарь Шан хочет запретить этот язык, дескать, государство у них одно, и язык должен быть единым. Мэгги нравилась прато-лингва — она выучила ее в шесть лет, несмотря на огромное количество шипящих согласных и трудности произношения.
