Тетка специально подначивала себя, чтобы окончательно вернуться из своего далекого прошлого в сегодняшний суетный и равнодушный мир. А может, наоборот, может этот парень не так уж и глуп? Разве можно пропустить мимо ушей такое признание? Мог бы и не стараться. Пропустить мимо глаз такое лицо – просто невозможно.
Джоанна – Марату. 13 часов, 54 минуты:
Пожалуй, так. На первое время хватит, подумала тетка, а там видно будет. Если процесс пойдет, то мы найдем, чем его поддержать. Мастерства-то не пропьешь. Вон сколько их, доведенных до последней точки кипения и брошенных за ненадобностью из-за Олькиного глупого упрямства.
Илья Петрович, Илья Петрович! Погань мутная. Вон какие пацаны в очереди простаивают! Лишь только свет – и все у наших ног. Только намекни – все сделают!
В дверь тихо постучали:
– Мам, с тобой все в порядке?
Вот и Оленька, девочка моя. Очень кстати, подумала тетка.
– Все в порядке, Олюшка, – откликнулась тетка, судорожно переводя Марата из общей папки в черный список. Уж там-то его точно никто искать не будет.
– А, что закрылась-то тогда?
– Уже открываю…
Ольга вошла в комнату и с некоторым недоверием посмотрела на тетку:
– Точно все в порядке? Какая-то ты странная сегодня, таинственная.
Тетка попыталась уйти от ответа:
– Олюш, а может, все-таки сходишь с каким-нибудь мальчиком в кино?
– С каким еще мальчиком? – недовольно буркнула Ольга.
Но в ее коротком ответе тетка почувствовала какие-то новые, заинтересованные нотки. Она подошла к компьютеру и ткнула мышью в первую попавшуюся красную строчку, извещавшую, что избранный экспонат находится сейчас на сайте.
– Доктор Дима, – сказала тетка, – очень интеллигентный молодой человек.
– Дима, так Дима, – легко согласилась Ольга, – напиши ему, что я согласна.
– Ну нельзя так сразу, Оленька, – вдруг засопротивлялась тетка, – надо его немножко помуружить.
– Ну, тебе виднее, ты же теперь у нас крупный специалист.
– Оленька, – тетка обернулась к ней, пропустив мимо ушей явную издевку, – вот мальчик спрашивает, любишь ли ты кофе с пирожными?
– Напиши ему, что пиво с воблой мне нравиться гораздо больше…
– То есть, ты поужинаешь с ним, чем-нибудь легким, средиземноморским? Или лучше суши?
– Да мне по барабану! – Ольга подошла ближе и уставилась в экран, – этот что ли?
– Ну да, – пожала плечами тетка, – по-моему, очень милый.
– А не очень мы его разводим для первого раза? – засомневалась Ольга, – японский ресторан не забегаловка. А он – всего лишь доктор.
– Ничего-ничего! – успокоила ее тетка, – чем дороже женщина мужчине обходится, тем больше он ее ценит.
– Опять цены и весы, – усмехнулась Ольга, – прямо как на рынке.
– Ну а что бы ты хотела? – развела руками тетка, – у нас же теперь рыночная экономика. И женщина в ней всего лишь элемент купли-продажи.
– Ну и почем же ты меня продаешь?
– Недорого, – спокойно ответила тетка, – тысячи в три, я думаю, он уложится. Если у тебя, конечно, не прорежется аппетит.
– А потом мы с ним уложимся?
– Вот это как раз необязательно! – тетка обернулась в Ольге, – совместное посещение общепита еще не повод для секса. Понятно?
Ольга ничего не ответила.
– Понятно я объяснила? – повторила тетка.
– Вполне! – Ольга чмокнула тетку в щеку и вышла из комнаты.
Потом вернулась и сказала:
– Только, пожалуйста, договорись на сегодня. А то до завтра я могу раздумать.
– Ок! – молодцевато ответила тетка и с еще большим энтузиазмом замолотила по клавиатуре.
Ну что тебе сказать про Зурбаган? Пока у нас отличная погода. И, оказывается, не так страшны звери, проживающие там, как их малюют. Но это становится ясно потом, после их внимательного рассмотрения.
А сначала было жутковато. Вот, думаю, приду. Встану как дура. Буду ждать. Или наоборот, приду, а меня уже ждут. Здрасти-здрасти, я – Оля, и у вас тоже хорошее имя. А дальше о чем говорить? С незнакомым, в общем-то, человеком. Это мама его еще как-то знает, а для меня эта встреча, как ныряние в прорубь. Туда – пожалуйста, обратно – спазм сосудов. Первое свидание все-таки, надо ж понимать!
Доктор Дима ждал меня у памятника застреленного поэта. У того, который на Маяковке. Еще один застреленный поэт стоит на Пушкинской, другой – сторожит Красные ворота, повешенный поэт дежурит на Тверском бульваре, отравленный алкоголем – на Страстном. В общем, все довольно мрачно. Но почему-то именно в этих памятных местах наиболее часто назначают свидания. У меня-то опыт небольшой, а вот Ирка рассказывала. Чаще всего она встречалась в каком-нибудь кафе. Редко у памятника Пушкина, еще реже у Есенина, у Высоцкого – всего один раз, но самое удобное место было на Маяковке. Прямая ветка от нашего дома, десять минут и на месте.
