– А твоя дочь – дура! – снова заорала я, – самой ей, без руководящей роли мамочки ни за что не справиться!
– Да какая же ты дура, Оленька! – мать резко сменила тактику. – Ты у меня умнее всех живых! Просто ты стесняешься. У тебя зажим. И ты преодолеть его не можешь. А у меня зажима нет! Потому что я лицо физически незаинтересованное! Мне вообще все равно! Я просто так время провожу! У меня же своей личной жизни нет, вот я твоей и пользуюсь!
– Вот я и говорю, разве так можно! Ты же не своей, ты моей жизнь живешь!
– Да как же, Оленька, я ж тебе не чужая, как же мне твоей жизнью не жить?
– Свою заведи! – отрезала я.
В дискуссиях такого рода, мне редко удавалось одержать победу. Но сегодня, я чувствовала, победа была близка. Еще чуть-чуть дожать, и мамочка брякнется на лопатки. Она уже сейчас смотрит на меня глазами побитой собаки.
– Да где ж мне ее взять, свою-то жизнь? – тихо спросила мама.
– А это уже не мои проблемы, – спокойно сказала я. И с чувством глубокого удовлетворения добавила: – И, вообще, в мой профайл больше не лезь. Я тебе запрещаю.
Мать, было, вскочила с кресла, и снова в него осела.
Знакомый приемчик. Для полноты картины не хватало, чтоб она еще схватилась за сердце и посмотрела на меня всепрощающим и одновременно презрительным взглядом. Я решила не дожидаться привычного финала и первая покинула поле боя. Лучше чайку попить на сон грядущий, чем наблюдать за ее кривляньями.
Но я рано радовалась. Казалось, лишь рукой подать, но на самом деле до полной и окончательной капитуляции было еще далеко.
Мать вошла на кухню и села напротив меня.
– Чай будешь? – спросила я намеренно равнодушно.
Она не ответила.
Мои внутренние кошки занервничали и приготовились выпустить когти. Если она так еще немножко посидит, я не выдержу и начну просить прощенья. Но мама меня опередила:
– Я виновата перед тобой, Оленька, – глухо сказала она, – я очень перед тобой виновата. Ты права, я действительно слишком далеко зашла.
– Вот и хорошо! – обрадовалась я, – давай на этом и закончим!
– Давай, – согласилась она. Но как-то вяло согласилась, без энтузиазма.
И вдруг она подняла на меня глаза, доверху наполненные слезами:
– Оленька, пожалуйста, не лишай меня этой последней радости!
– Блин! Я не могу больше! – снова заорала я. – Мама! Ты больная! Посмотри, на кого ты стала похожа! – я схватила ее за руку и поволокла к зеркалу. – У тебя же мальчики безумные в глазах! Подумай своей башкой, для чего тебе, взрослой женщине, это надо? Что ты будешь с ними делать? А если они вдруг узнают правду? Представляешь, что будет? Ты же не только их обманываешь, ты же обманываешь себя! Разве я не вижу, как ты мучаешься?
Но она все причитала: «Ну, пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…!»
Так бы и убила нафиг дуру старую!
– Или ты сейчас мне дашь честное слово, что ты с ними завязываешь, или я уйду из дома к чертовой матери!
Мой ультиматум подействовал на нее странным образом:
– Куда же ты пойдешь в первом-то часу ночи? – всхлипнула мать.
Я потеряла дар речи. Такого я от нее не ожидала. Оказывается, ей мужики были дороже родной дочери!
– Ну, ты даешь! – восхитилась я.
Мне больше не о чем было с ней говорить. Я встала и пошла в свою комнату. Мать засеменила следом.
– Оленька! Послушай, меня Оленька! Ну давай ты никуда не пойдешь? – она ходила вокруг меня, странно подпрыгивая. – На что ты обиделась, я не понимаю? Оленька! Мне ничего не нужно! Мне никто не нужен, кроме тебя! Я просто хочу, чтобы ты была счастлива! А счастье само не приходит, ему нужно помогать. Вот я ему и помогаю, а, следовательно, помогаю тебе. В качестве не сводницы, а профессиональной свахи. Что здесь плохого? Я же не первого попавшегося хватаю, я провожу огромную аналитическую работу! Конечно, поначалу и у меня случались промахи, но в целом успехов было больше! Неужели ты не понимаешь, что за такие услуги люди еще и деньги готовы платить, а я даром тебе досталась. Да разве мать родной дочери плохого пожелает? Я же чистильщик! Весь мусор убираю, а оставляю тебе только самое лучшее! А хочешь, я прямо сейчас тебе весь свой опыт передам? Тут же все очень просто! Одна совсем маленькая хитрость! Просто в каждом твоем ответном послании тоже должен присутствовать вопрос! Чтобы нить разговора не прерывалась! И быстро надо соображать! Архибыстро! Чтоб мальчик не успел к другой девочке свалить! Их же там таких умных миллионы! Или наоборот затаиться и не отвечать, пусть помучается. А потом как ни в чем не бывало появиться снова. У меня на этот случай поводок короткий, дернула и сразу у них условный рефлекс. К ноге, малыш, быстро к ноге! Я же любого, заметь, любого за жабры возьму и к тебе на тарелочку с голубой каемочкой доставлю!
– Мама! Ты больна! Отстань от меня! – отбивалась я, – я ухожу! Понимаешь ты или нет?
– Оленька! Ну как же я от тебя отстану? Куда же ты пойдешь, родная моя? Ночь на дворе! Маньяки!
Я быстро забрасывала вещи в сумку:
– У меня теперь, благодаря некоторым, есть с кем переночевать!
– Не пущу! – мамуля стояла в дверях, опираясь руками в косяки.
