– Ну что я тебе могу посоветовать? – пожал плечами шеф, – хорошо бы тебе витаминов, фруктов всяких, овощей… Отдых на черноморском курорте… Легкий оздоровительный секс…
Повисла пауза. Теткины широко распахнутые глаза выражали ни столько возмущение, сколько непонимание.
– Ты меня слышал, любимый? – осторожно спросила тетка, – или я сейчас не с тобой разговаривала?
– Да все я слышал, дорогая, – шеф бросил быстрый оценивающий взгляд на мимо пролетающее бестелесное создание и снова повернулся к тетке, – только я не понимаю, от меня-то ты чего хочешь? Сочувствия? Совета?
– Я не знаю, – растерялась тетка, – того и другого, наверное.
– Совет я тебе уже дал. Поверь мне на слово, многим помогает. Ты, похоже, действительно давно не отдыхала. А что касается сопереживания, любимая моя, то здесь ты могла бы обойтись и без моей помощи. В таких делах третий – только обуза.
Тетка молчала, обдумывая услышанное. Взгляд Лексеича снова ушел на сторону.
– Спасибо за кофе, – сказала тетка, вставая.
– Ты уже уходишь? – удивился шеф.
– Мне пора.
– Ты должна с ним встретиться, – сказал Лексеич, удерживая ее руку.
Тетка остановилась:
– Прости, что ты сказал, я не поняла?
– А что тут непонятного? – удивился шеф, – назначь ему очную ставку и все сразу станет ясно.
Тетка снова села.
– Ты думаешь, что ты говоришь? Он же мне не поверит! А если поверит, то не простит!
– Если не дурак, то поверит. А, поверив, поймет. Если, конечно, не дурак.
– Я – старая!
– Не старая, а взрослая.
– Я – толстая!
– Не толстая, а соблазнительная.
– Смешная!
– Экстравагантная.
– Злая!
– Ироничная.
– Глупая!
– Глупая.
– Сволочь! – засмеялась тетка, – я чуть тебе не поверила!
– Верь мне, Таня, я плохого тебе не посоветую.
– Посмотри на мое лицо, – устало сказала тетка, – на нем пыль веков.
– Ну и что? – пожал плечами шеф, – может он в натуре тоже не такой и писаный красавец.
– А мне все равно, – сказала тетка, – я его не за ноги полюбила, а за состраданье.
– А с чего ты взяла, что мы любим вас исключительно за отдельно взятые части тела?
– Ты хоть себе не ври! – усмехнулась тетка, – со мной сидишь, а глазами по сторонам стреляешь.
– Не путай созерцание с обладанием. Я ими только любуюсь, а разговаривать предпочитаю с тобой.
Тетка улыбнулась, вспоминая свой сон:
– А я сегодня ночью с тобой целовалась.
Лексеич поднял брови:
– Да? Ну и как?
– Ничего, – сказала тетка, вставая, – прикольно.
Он снова удержал ее, на этот раз за ремень сумки:
– Бросай его к чертовой матери, какой смысл так мучиться!?
Тетка нагнулась и поцеловала его в макушку:
– Пусть лучше он меня…
Спасибо и на этом, думала тетка, спускаясь в лифте. И в самом деле, стало как-то легче, свободней дышать. Разумеется, ни о какой очной ставке не могло быть и речи, но в одном Лексеич был абсолютно прав: она слишком далеко зашла. Настолько далеко, что заблудилась. А, заблудившись, угодила в сеть. Причем не в чью-нибудь, а в свою, собственную, гостеприимно расставленную с целью погубить ни за грош. Чуть коготок увязнет и уже всей птичке капец.
Банальная, в общем, история. Писаная-переписаная. Сирано де Бержерак и прочие. Но случай из классики выглядит как-то естественнее, правдоподобнее что ли? Да и у главного героя шансов на успех изначально было гораздо больше, чем у некоторых. И даже на первый малозаинтересованный взгляд непонятно, он-то чего кобенился? Подумаешь, нос? Велика проблема.
Здесь что-то другое. Что-то тайное, необъяснимое. А может быть, наоборот, разгадка лежит прямо у меня на ладони. Посмотри на себя, тетка, и все встанет на свои места. Господин Нос не снаружи, он изнутри был устроен иначе, и это внутреннее несовпадение с большинством на самом-то деле тяготило его, выбивало из общего строя, и в преодоление собственных исключительных качеств он совершал поступки, несовместимые со здравым смыслом.
А ты, тетка, всего лишь продолжательница великого почина. Но разве не глупо надеяться на помощь извне, когда ищешь выход из внутреннего лабиринта? А стоит ли, вообще, распыляться? Может быть, это глубокое, пещерное, нутряное одиночество вовсе и не наказание, а дар?
Так ради чего же все эти муки? Любовь, морковь, помидоры? Никогда хорошо не жили, нефиг и начинать! Быстро! Домой! Рысью! Уничтожить, стереть с лица земли, закопать, похоронить заживо и потерять в широком поле, травой поросший бугорок.
По дороге домой тетка прикидывала, как лучше ей осуществить задуманное. Уничтожить всю страницу целиком? Или оставить на всякий случай? А стереть только один маленький уголок, в котором она хранила свои несметные сокровища.
Пожалуй, лучше уголок. Сжечь быстренько этот черный свиток и больше никогда о нем не вспоминать. Заживем по-прежнему спокойно, плавно и уныло. Ну и пусть! Пусть уныло, зато как спокойно! И старухи отступят, и летающие тарелки, и Лексеич перестанет приставать с неприличными предложениями. Тишь, гладь, благодать!
