Всего одна небольшая ошибка в расчетах, неверное расположение одной руны, или нарушение в верной последовательности сложных знаков, которые я так любила путать между собой на экзаменах, могли привести к непоправимым последствиям, загубить все дело еще на корню, и проклиная отсутствие на острове солнца, луны или звезд, по которым можно было бы выверить все точные координаты каждой точки и черточки, я с каждой минутой сомневалась в себе все больше.
Вроде бы идеально отпечатавшимся в сознании рисунок, уже не казался мне запомнившимся столь хорошо. Некоторые руны, постоянно внушали сомнение, будто бы были лишними, или стояли не на своем месте, и вся эта затея, с каждой минутой, все меньше казалась мне хорошей идеей, не смотря на все мои благородные побуждения.
Совсем не уверенная в успехе, я готова была расплакаться от напряжения и дикой обиды на весь этот жестоко-несправедливый мир. Сомневаясь в себе, я боялась начать. Боялась, что упустила уже слишком много драгоценного времени. Боялась совершить роковую ошибку, и конечно же, ни как не решалась начать, все время опасаясь, что у меня попросту ничего не получиться. Зная, что не переживу подобный провал, и не имея достаточно знаний и опыта, для уверенности в успехе, я тряслась словно лист, хотя совсем не ощущала вокруг себя холода, и терзалась от собственных внутренних противоречий.
Одна моя часть, та которую можно было назвать гласом рассудка, твердила мне, что вся эта черная и запретная некромантия, мне просто не по зубам. Она убеждала меня, что с моими знаниями и опытом, мне не стоило даже пытаться, и запугивая постоянными напоминаниями о том, сколь страшный и несмываемый отпечаток налагает подобная магия на чародея, она ни как не позволяла мне решиться приступить к ритуалу.
Другая же моя половина отвечающая за все мои чувства, была далека от холодного прагматизма и осторожности разума. Она не желала слушать всех его доводов, и даже перспектива оказаться на плахе, за применение запрещенного волшебства, не казалась ей столь же ужасной, как жизнь без Диора. Воскрешая в моей памяти целую череду счастливых воспоминаний, о времени проведенном с возлюбленным, эта импульсивная часть меня, ни как не могла смиряться с этой невосполнимой утратой, и убеждая меня, что ради нашей любви стоило идти на любой, пусть даже самый неоправданный риск, она всеми силами старалась убедить меня, что я зашла уже чересчур далеко, что бы сдаться так просто, в самый последний момент.
Разрываясь на части от этого выбора, я ни как не могла склонить ни одну из чаш колеблющихся во мне весов, в сторону одного из решений, и лишь к вечеру поняв, что не могу так просто совершить преднамеренного жертвоприношения беззащитного человека, я так и не смогла себя убедить, что жертва - всего лишь преступник, без которого этот мир станет лишь чище. Рухнув на колени, я расплакалась словно бы маленькая капризная девочка, позволив всем бушевавшим во мне сильным чувствам вырваться на свободу.
Этот звук разбудил меченного. Очнувшись от моих всхлипов у меня за спиной, он мгновенно понял, что это был его единственный шанс сбежать, и тут же попытался улизнуть из старой развалины, не привлекая к себе никакого внимания.
Слишком увлеченная собственными терзаниями, я могла бы этого и не заметить, но к счастью эффект оглушения от моих чар еще сохранился. Зашатавшийся головорез не сумел уйти далеко. Сделав лишь пару шагов, и врезавшись от сильного головокружения прямо в стену, он вновь рухнул на пол, словно мешок, и так и не сумел подняться на ноги.
- Проклятая ведьма, что ты наделала? - Прошипел он, даже не догадываясь, что чары были лишь временными, и скоро должны были развеяться, оставив после себя лишь непродолжительную мигрень. Глядя на покрывающий пол узор, он побледнел от нахлынувшего на него ужаса, и похоже догадавшись, что все это было приготовлено для него, больше не надеялся уйти отсюда живым, веря в мои ложные обещания, и не стал хранить горделивого молчания напоследок. - Не знаю, что ты там о себе возомнила, но Маэстро тебе этого с рук не спустит. Он никому не прощает подобного, и за кровь всегда платит кровью в тройном размере.
Ты еще пожалеешь, что отважилась перейти дорогу подобному человеку. Он найдет и вырежет всех твоих близких. Заставит тебя смотреть, как они умирают, и лишь потом, когда ты, и твои страдания, давно успеют ему надоесть, он позволит тебе вымолить смерть.
Запоздало поняв, что теперь я уже не могу отпустить его на свободу так просто, я тут же подскочила к меченому головорезу, и боясь, что обещанная им месть теневого барона, может захлестнуть единственного оставшегося у меня близкого человека - мою сестру Лассу, больше ни сколько не колебалась в изначальном решении вытащить Диора из мрака. Необходимость избавиться от единственного свидетеля, вынуждала меня исполнить задуманное до конца, и огрев меченного по голове рукояткой прихваченного из таверны кинжала, я вновь заставила его тело обмякнуть, и стиснув зубы, поволокла его в нужную часть узора.