- Я всегда был здесь, Олисия. Был всем этим. - Развел он руками, словно бы указывая на весь окружающий нас остров. - Все это моя усыпальница, ставшая склепом, но смерть не властна над Перворожденными. Мы родились за долго до ее появления, и развоплотившись, я не исчез, не развеялся, и не пропал. Мой разум был погружен в сон, и по замыслу заточивших меня, я никогда не должен был от него пробудиться. Они позаботились обо всем, но время неумолимо, рано или поздно оно пожрет, все что нас окружает, и казавшиеся нерушимыми цепи все же ослабли под его гнетом. Кровь одного их хранителей братства пролилась на этой земле, свет Оргодеона померк, и подаренное тобой тепло новой жизни, вернуло меня из небытия.
Благодаря тебе, я вновь обрел плоть, мой разум очнулся, и пусть я не восстановил всех своих прежних сил, я не люблю оставаться в долгу. Скажи мне, Олисия чего же ты теперь хочешь в замен?
Собираясь оправдаться, что не преследовала ни каких скрытых целей, и не рассчитывала на благодарность, я едва было не сказала, что доставшаяся ему жизнь предназначалась другому. Я уже успела распахнуть рот, что бы рассказать, как ошиблась. Намеревалась необдуманно ляпнуть, что совсем этого не хотела, и даже не подозревала о его существовании под землей, но вовремя сумела понять всю самоубийственность подобного заявления, и поспешно прикусила язык.
Замявшись, и от этого растерявшись еще больше, я не находила, что же ответить, но гигант, кажется и вовсе не нуждался в словах. Кивнув, он словно бы намекнул мне, что понял, и слишком тихо и плавно для такой огромной, подпирающей головой потолок фигуры, сдвинувшись с места, медленно опустился на одно колено перед Лассой.
Протянув над ней руку, он подержал ее над сестрой всего пару мгновений, и неожиданно она вздрогнула, мотнула головой в сторону, и застонала.
Не веря своему счастью, я заворожено смотрела, как ее грудь вновь начинает подниматься от вдохов, и совсем не заметила, как гигант тихо и медленно начал таять, вновь становясь полупрозрачным скоплением силы.
- Она будет жить, - пообещал он мне на прощание, и только тогда, заметив, как он растворяется, я внезапно опомнилась, и поспешно попыталась остановить свой единственный, ускользающий из рук шанс, вернуть возлюбленного с того света.
- Постой! Это не все! Диор! Прошу тебя, помоги!
- Здесь больше нет тех, кому я способен помочь.
- Но, но ты, же только что... - в глазах моих снова появились слезы отчаяния.
- Она была еще здесь, боролась, не желая переходить на ту сторону. Огонек жизни не до конца погас в ее теле, и я помог ей остаться.
- Но как же Диор...
- Слишком поздно, Олисия. Он уже мертв. Смерть не властна надо мною, но и я над ней тоже. Я не могу вернуть того, кто уже перешел по мосту.
- Но... Но неужели уже ничего? Ничего нельзя сделать?! Ты же обладаешь такой нечеловеческой мощью...
- Она ни что, по сравнению с тем, что было у меня прежде, но даже тогда... - Отрицательно помотал головой он. - На это были способны лишь те, кого вы называли своими богами.
- Должен же быть хоть какой ни будь способ! - Глядя, как гигант продолжает испаряться, в отчаянии ударила я кулаком по полу.
- Мне известен лишь один метод, - прозвучал его двоящийся голос из
едва дрожащего воздуха, потерявшего свою форму и очертания.
- Какой?! Скажи, и я сделаю все, что угодно, лишь бы вернуть его к жизни! - Взмолилась я, но комната, казалось уже опустела.
Ресс и Альвиер. Члены братства.
- Ты уверен, что он здесь? - Альвиер с нескрываемым удивлением и явным сомнением в голосе, осмотрел самый обычный, и на первый взгляд совершенно не примечательный постоялый двор. Здесь, на острове, где всегда было полно приезжих и гостей из самых разных миров, подобные заведения встречались буквально на каждом шагу. Они росли словно грибы после обильного, проливного дождя, и каждая, даже самая короткая улица, на окраине, давно могла похвастаться собственной таверной, трактиром, или корчмой. Глядя на это, не самые надежные из всех возможных укрытий, Альвиер просто ни как не мог поверить в увиденное. Ожидая как минимум надежной охраны, целой сети сложных охранных чар или, как минимум, надежно запертой двери, он с каждой минутой все больше начинал сомневаться в безошибочности и верности их затянувшихся поисков. Та простота и легкость, с какой они смогли найти и выследить неуловимого беглеца, годами скрывающегося от братства, просто не желала укладываться у него в голове, и даже в серьез начав опасаться, что преждевременно отправил в храм известие об обнаружении брата Дронгара, он вновь заставил Ресса перепроверить все еще раз.