Одноглазый трактирщик всегда был незаменимым хранилищем знаний и источником информации. Зная весь черный рынок как свои пять пальцев, он не редко давал нам ценные советы, где можно было сбыть контрабанду дороже, или предупреждал о недобросовестности тех или иных скупщиков. Предостерегал от многих гиблых мест Мертвого мира, чем наверняка спас не один десяток жизней контрабандистов, и всегда был в курсе всех последних событий на острове. Он знал все самые свежие слухи и сплетни, и казалось, что ни одно, даже самое мелкое, и не заслуживающее ни какого внимания происшествие, хоть как-то связанное с одной из глодарских команд, не может обойтись без пристального внимания его единственного, серого глаза. Рид всегда знал все о своих посетителях, и проделываемых ими темных делах. Он мог рассказать мне о тройке не состоявшихся убийц, повстречавшихся мне прошлой ночью, и именно за этими сведениями я и направлялся в излюбленную таверну всех местных контрабандистов, когда повстречал обезумившего коллегу по ремеслу. Эта встреча лишь удвоила список интересовавших меня вопросов, адресованный старику, и потеряв уже достаточно времени попусту, я все же решил не искушать судьбу лишний раз, намеренно отправился вперед дальней дорогой, что бы наверняка избежать повторной встречи с рыжим контрабандистом, и поспешно свернул на извилистую улицу Полдня.
В самом ее конце, видимая из любой точке на нашем острове, возвышалась древняя часовая башня. Когда-то, очень давно, весь Город-на-грани узнавал время по ее циферблатам, и в отсутствии солнца или луны над головой, без видимой разницы, между ночью и днем, это монументальное строение, было самой полезной, и незаменимой постройкой на всем нашем острове. Но время беспощадно ко всем, и даже самые надежные механизмы, призванные следить за его бегом, не могут быть вечны.
Сейчас эта башня уже давно стояла заброшенной, пустынной и мертвой. Городская легенда гласила, что все это здание было проклято неведомой злобной силой и местные жители, старались держаться подальше, обходя его стороной. Они рассказывали, что каждый, некогда работавший в ней часовщик, рано или поздно подцеплял неведомую, неизлечимую хворь, медленно, но верно обращавшую людей в камень, и ни какие снадобья или заклятья не могли спасти его от неминуемой, верной гибели. Люди верили, что уродливые каменные горгульи, украшающие верх башни, прежде были живыми людьми, и рассказывали, что ни один часовщик, или каменщик, стоило ему только услышать об этом месте, не желал даже близко приближаться к проклятой башне, и не соглашался брать денег за ее столь рискованное, но необходимое городу восстановление.
Не знаю была ли в этих историях хотя бы одна, крошечная крупица правды, или все было вымыслом чистой воды, а городской Магистрат попросту жалел денег на дорогостоящие ремонт и реставрацию, но когда я, много лет назад впервые оказался на острове, башня уже была заброшена, и из некогда самого примечательного строения, давно превратилась в самую не нужную и ветхую развалину во всем нашем городе. Стрелки часов стояли на месте, замерев ровно на руне двенадцать, гулкий колокол давно уже не звенел на самом верху, оповещая всех о наступлении нового дня, по каменным стенам расползались широкие трещины, кровля прогнила и обвалилась, а сама башня заметно накренилась прямо на тротуар, словно согнувшийся под тяжестью лет, седовласый старик, и сейчас городской Магистрат давно уже перестал заикаться о реставрации, обещая в скором времени и вовсе сравнять эту древность с землей, и грозился возвести на ее месте новый, роскошный и многоэтажный павильон для торговли.
Потратив не мало времени на этот обходной путь, сделав приличный крюк, и обойдя башню по кругу, я выбрался наконец к заведению Рида, с совершенно другой стороны, но таверна, в столь раннее время, конечно же, оказалась закрыта. Работавшая всю ночь на пролет, до самого последнего своего посетителя, она не редко закрывалась лишь под самое раннее утро, и наверняка успела захлопнуть свои гостеприимные двери совершенно недавно, совсем немного не дождавшись моего появления.
Старый контрабандист уже должно быть успел отпустить домой всю прислугу, и заперев входные ворота, отправился на боковую. Проживай он где ни будь на другом конце острова, и я бы даже не взялся за его торопливые поиски, а весь путь оказался бы проделан в пустую, но к счастью, бывший глодар редко покидал пределы своего заведения. Жил он прямиком на втором этаже собственного трактира, в небольшой чердачной коморке, и мне не пришлось разыскивать его по всему городу.