Она прижала ладонь к груди, но тут же опустила руку. Ей не хотелось показать, что её больно. Что слова ударили в самое сердце. Туда, где ещё сохранилась надежда. Надежда, которая привела её сюда. Та самая надежда, которая своим волнительным присутствием, могла в одно мгновенье принести ей смерть.
Мужчина привскочил со стула.
– Мадмуазель, Вам плохо? Я… вовсе не хотел! – сбивчиво проговорил Пол, придерживая её за плечо и спешно отсчитывая пульс на запястье левой руки.
– Нет, всё хорошо. Я уже справилась. – она тяжело вздыхает. – Просто нужно немного отдохнуть… Побыть одной.
– Тогда позвольте, я провожу Вас в Ваш номер?
– Но наш заказ…
– Вам принесут его в номер, я позабочусь об этом.
– А Вы?
– О, Вы так любезны. – Мужчина засмеялся. – Пойдёмте, можете не беспокоится обо мне.
Пол помог Эмме подняться. Она в последний раз оглянулась на темнеющий в глазах ресторанный зал и погрузилась во мрак.
Она просыпается на мягких простынях. В полумраке смотрит на высокий потолок, пытаясь понять, где она находится. Боль отступила и в груди чувствовалась лёгкая прохлада. Она провела рукой по белой простыне, накинутой по верх больничного халата. Она вспоминает как часто ей приходилось вот так лежать, правда койки были куда твёрже, а самочувствие неизменно чем-то одурманенное. Ей приходилось непрерывно лежать неделями, вечные обследования, частые операции, постоянный контроль над самочувствием со стороны медицинского персонала. Она всегда считалась любопытным случаем. В ней скрывался ответ, как исключить синдром нейроимунно-эндокринного отторжения, в шутку называемого врачами синдромом НЭО. С того момента как в Центре Идентификации вколотый комплекс идентификационного чипа вызвал сильнейшее воспаление и опухоль в области шейного позвонка и затылочной черепной кости, ей вручили статус особого члена общества. А после… к трём годам у неё обнаружили тахикардию, жизнь девочки превратилась в извечное отбивание больничных порогов и потоки нескончаемых диагнозов со стороны докторов различных степеней. NewMedical не справилась с болезнью. Невероятный вызов на бой со стороны маленькой девчонки, могущественной мировой корпорации, делающий основной упор на развитие медицины и имплантирования. Корпорации, разработавшей Личный Идентификационный Чип. Ирония судьбы, не иначе.
Свет в палате постепенно прибавился.
– Вы проснулись, Эмма?
Девушка тут же узнала голос Вебера.
– Я волновался за Вас. Простите, что не смог Вас сразу принять. Мы на пороге судьбоносного открытия, я почти не покидаю зал корпоративного совета.
Вебер сидел совсем рядом, справа от койки. Мужчина лет 50-60, в современном пиджаке без лацканов и с поднятым воротником. Тёмно-зелёную шёлковую рубаху украшал повязанный на шее матово-серый галстук. На лице месье Адама уже появились благородные морщины. Складки между седеющими бровями, вдоль подбородка и по краям карих глаз. Крупный нос с лёгкой горбинкой, аккуратная седая борода, с чёрными, сражающимися со старостью прядями не длиннее пары сантиметров. Причёска средней длины аккуратно уложена. Адам смотрел отеческим взглядом, положив руку на край кровати. Немного помолчав, он, наконец, вкрадчиво произнёс.
– Мой племянник сообщил мне о случившемся почти сразу, Вас ещё не унесли из ресторана. Я пришёл сюда спустя несколько часов, медицинский персонал сказал, что Вы должны вот-вот очнуться, и, как видите, они оказались правы. Как Вы себя чувствуете?
От Вебера пахло дорогим парфюмом, с нотками дорогого табака и колумбийского кофе.
– Лучше, мистер Вебер… – мужчина поморщился при официальном обращении Эммы. – Простите за причинённые неудобства… Я… Мне…
– Ну что Вы, Эмма. Вы просто не знаете своей ценности. Боюсь, что никто этого не знает.
Эмму удивили слова мужчины. Уж что, что, а о своей ценности она имела вполне чёткие представления.
– Вы имеете в виду мою болезнь? – почти разочаровано сказала она.
– Я имею в виду Вас, Эмма. – Твёрдо говорит Адам.
Она уткнула взгляд в простыню. Слова Адама для неё стали бессмыслицей. Он имеет ввиду её. Как это понимать? Словно читая мысли, Вебер продолжил:
– То, что с Вами сделала Ваша болезнь ужасно и грандиозно, не посчитайте мои слова ханжеством. Ваша личность, Ваш характер… это нечто неповторимое. Вы выжили в обществе, живущим абсолютно иначе, и это не может не вызвать восторг. Вы смогли избежать той мерзкой порочности, которая окружает всякого, кто волей случая обязан гнаться за числами Социального Статуса. Вы не сдались, узнав о болезни. Эмма, Вы, как никто, знает цену жизни. Ваша судьба провела Вас дорогой святых. Дарованная Вам жизнь, это чудо.
– Скорее проклятье…
– Проклятье не обязано нести только негативный эффект. Да, безусловно, с Вашей стороны невозможно разглядеть никаких перспектив, кроме трагических. Но я, пользуясь всей широтой взглядов и возможностями моей корпорации, способен увидеть свет даже в абсолютном мраке. Мы, с Вашей помощью, разгоним тьму, чьи путы сковали заблудших.
Эмма встряхнула спутавшимися волосами.
– Я не понимаю о чём Вы.
