Глухой удар об асфальт вышибает из лёгких весь кислород. Стёкла секут по лицу и открытым кистям. Правая рука не движется и онемела. Ужасная боль в области груди, ноги отбиты, а по лицу стекает алая жижа. Ползком, ты вырываешься дальше. Твою левую ногу простреливают из окна, с которого ты только что вывалился. С обратной стороны от той, к которой ты пополз, раздаётся стрельба транквилизаторных винтовок. Стены проулка сдавливают, ты переваливаешься через холодный, весь в каком-то жире, борт мусорного бака и по нему бьёт несколько пуль, гулко ударяя по ушам стальной дробью. Тяжело дышать. Темно. Холодно.
Глава 4. Восторг – это боль.
Она смотрит, как машина въезжает на стоянку сквозь открывшиеся жалюзи ворот. ОИ сам нашёл свободное место. ОИ сам довёз её и водителя к главному зданию WNW. Водителя, в обязанности которого, входило, разве что подавать ей руку, служить плечом, о которое можно опереться, если земля неожиданно начнёт уходить из-под ног, а ещё оставаться приятным и учтивым собеседником. Им оказался высокий мужчина, блондин с голубыми глазами-имплантами и высеченными, словно на гипсовой скульптуре скулами на мужественном лице. Весь его облик говорил скорее о том, что водителем он подрабатывал тогда, когда переставал работать телохранителем или моделью. Говорил он с лёгким акцентом и слегка картавил, но не режа при этом слух, из чего Эмма сделала вывод, что родился он где-то на территории пятого сектора, Старого Парижа, там до сих пор сохранились национальные порядки, испанцы, французы, итальянцы ревностно защищают уровни, на которых проживают. Манера речи, мягкое "Р", выдавали в нём француза, привыкшего говорить на родном языке.
В Париже Два на французском почти никто не говорил, за исключением, опять же, приезжих из пятого сектора. Она помнит, что её это удивляло, когда она впервые оказалась там, но Мартин ей всё разъяснил: – «Милая моя, если бы здесь жили одни французы, город бы ушёл под воду от постоянных революций и требований! Ты же учила историю? Они постоянно чем-то недовольны. А без них, ты только глянь! Финансовый базар! Если бы ты так не любила размеренную жизнь, я непременно остался бы здесь!».
Скорей всего он так и поступил, переехал жить туда, оставив её одну, минуту за минутой теряющей последние капли жизни. Она смотрит, как закрываются ворота стоянки, в то время как водитель, назвавший себя Полом, тактично ждёт в стороне, пока девушка не привыкнет к местному воздуху. Он здесь и вправду оказался для Эммы слишком чистым, слишком свежим, таким, которым хочется надышаться в запас.
– Мадмуазель, можете идти?
Она второпях оглянулась на Пола и сбивчиво произнесла:
– Да… Да, конечно. Идёмте.
Он ведёт её по пешеходному тротуару, по белой мостовой с мраморными плитами размером метр на метр каждая, в центре которых расположились круглые лампы, выполняющих днём лишь декоративную функцию матовых стеклянных чашек. Мрамор звучно стучит дробью в такт шагам идущих навстречу прохожих. Все они работники WNW, ухоженные и прекрасные. У дам идеальные лица, с прямыми красивыми носами и манящими глазами. У мужчин изысканные костюмы и фигуры с обложек журналов и рекламных роликов дорогих гаджетов и элитных вещей. Они улыбаются ей, Полу, друг другу, проезжающим мимо авто и самой жизни.
Она же пытается выдавить из себя хоть какое-то подобие радости. Оказывается, это так сложно, снова начать улыбаться после того, как всякая надежда проходит сквозь жестокий фильтр недоверия и разочарований. Когда ты отчаянна и отвергнута, казалось бы, самим бытием. Она выдавливает улыбку, но на лице лишь подёргиваются уголки губ, а глаза опущены в пол.
Будто со всех сторон играет приятная расслабляющая музыка. Полная гармоний музыка живого оркестра заполняет окружающий мир: мостовую из гладко отёсанных камней, сверкающее ртутным блеском магнитное шоссе неподалёку, безграничную белую площадь перед входом в главное здание WNW. Посередине площади, прозрачным серебряным шаром сияет логотип корпорации. В голограмме планеты светящейся паутиной вьётся сеть бегущих на данных момент в любой точке Земли терабайт данных. Там, где расположились сектора, сверкают зелёным пламенем угли узловых точек. Только пустошь остаётся не опутана гирляндой Внешних и Внутренних Сетей.
Площадь разбита небольшими зелёными аллеями и холмами, вдоль которых ровными рядами расставлены изящные скамейки и невысокие фонарные столбы, выполненных в стиле модерн. Тут и там информационные интерактивные стенды высвечивают различные сведения о WNW: с кем установлены прочные деловые или дружественные связи, курсы акций, историю корпорации берущей своё начало с двадцатого мая тридцать пятого года, дни рожденья значимых сотрудников. Отдельный стенд, стоящий в первых рядах, делится с прохожими биографией самого Адама Вебера – человека, создавшего Сети.
