– Очевиден, – согласилась Оверс, – только не слишком разумен.
Очевиден, да. В космопорте имелась система голосовой связи с планетой, но на том конце линии скорее всего поджидали только Цели. Невозможно связаться с экипажем ГИКа, не спустившись.
У меня было два варианта:
1. Спуститься на планету в одиночку, оставив людей здесь, а сюда могут вернуться Цели, или возникнет еще что-нибудь непредвиденное, после чего Мензах и Арада никогда не будут со мной разговаривать. Хотя, если я не вернусь с планеты, это уже не будет иметь значения.
2. Взять людей с собой, а их там могут убить, или мы умрем вместе.
3. Отсиживаться здесь, пока исследовательский корабль не уничтожит или не захватит ГИК, или пока ГИК не уничтожит или не захватит исследовательский корабль, а в этом случае не исключено, что все равно придется спускаться, только со мной попытаются увязаться и другие люди и тоже погибнут.
То есть три, это уже три варианта.
И когда я разложил все по полочкам, вариант № 2 показался неплохим.
Оверс и Тиаго внимательно наблюдали за мной.
– Оценка угроз показывает… – Я проверил уровень. – Ладно, неважно.
Оверс удрученно прищурилась, в точности как Арада.
– Арада решит, будто я пытаюсь отплатить ей за то, что она полетела на переговоры с этими корпоративными чудовищами на корабль снабжения.
Тиаго похлопал ее по плечу.
– Скажешь ей, что ты призывала образумиться, но тебя никто не послушал.
– Так мы все-таки спустимся? – спросила меня Оверс. – Потому что мне кажется, нам придется.
Ага, мне тоже так кажется. Но не в огромной капсуле.
– Да, но скрытно.
Пока я ходил за скафандрами, Оверс проверила ремонтную капсулу, провела диагностику и убедилась, что она в рабочем состоянии. Ее не использовали тридцать семь стандартных корпоративных лет, но, по всем данным, она была исправна. По сравнению с главной капсулой она была крохотной, размером с шаттл ГИКа, с десятью мягкими сиденьями вдоль стен верхней площадки, тремя уровнями маленьких грузовых отсеков под ней и набором неиспользованных инструментов для ремонта шахты и главной капсулы.
Раз Цели ею не пользовались, я надеялся, что они забыли о ее существовании, даже если когда-то и знали. Экипаж «Бариш-Эстранцы» тоже мог не знать о ее существовании, зависит то того, сколько времени у них было на изучение схемы космопорта до нападения.
В общем, все лучше, чем пытаться незаметно спуститься на планету в огромной капсуле, которая, возможно, возвещает о прибытии громким воем сирен или, учитывая, сколько усилий вкладывала в свой имидж корпорация «Адамантин», какой-нибудь собственной мелодией.
Я также записал полный отчет, состоящий из моих собственных видеозаписей и фрагментов видео системы безопасности, сжал его и сохранил в архиве дрона, которого спрятал в космопорте. Когда вернется ГИК (надеюсь, он все-таки жив и вернется), дрон передаст ему отчет.
Я сложил скафандры в грузовом отсеке капсулы. Вряд ли они нам понадобятся, но в космопорте их просто негде спрятать так, чтобы никто не нашел до возвращения ГИКа, а значит, лучше взять с собой. И тогда мы были готовы к спуску.
Я сел рядом с Оверс, подальше от Тиаго. После последнего раза он не пытался завести со мной неловкий разговор, но мне не хотелось оказаться пристегнутым в кресле рядом с ним на удобном для болтовни расстоянии.
Через местную сеть капсулы Оверс включила простую систему управления. Проверила шахту и получила удовлетворительный ответ.
– Замки в порядке, мы готовы к спуску. – Потом она глубоко вдохнула и добавила: – В сущности, это даже безопаснее, чем приземлиться в шаттле.
– В сущности, да, – ровным тоном согласился Тиаго, вцепившись в подлокотники кресла.
Ну и ладно.
– Начинаем спуск, – сказала Оверс, и я запустил двести сорок первую серию «Расцвета и гибели лунного заповедника».
На станции наверняка был тот, кто всем заправлял. Два дополненных человека, которых «СерКриз» прислала для убийства доктора Мензах, были менее разумными, чем боты-погрузчики, кто-то накачал их наркотиками и подчинил своей воле, дожидаясь нужного момента, чтобы бросить в бой.
Служба безопасности станции вызвала всех сотрудников из увольнительных, и большинство даже не успели надеть форму. Один здоровенный охранник сторожил вход в помещения Совета, и я одолжил у него куртку, чтобы прикрыть огромную резаную рану. Охраннику я сказал, что хочу добраться до клиники, не привлекая внимания, но на самом деле срезал путь через главный вестибюль и торговую галерею и направился в порт.
Люди, дополненные люди и боты пока не вернулись к обычным занятиям, а толпились группами в общественных зонах в ожидании объявлений. Они знали, что-то произошло – охранники не будут бегать по главному вестибюлю, вопя всем, чтобы посторонились, если ничего не случилось, но никто, включая новостные каналы, и понятия не имел, насколько дело серьезно.
