Народ некачественный, не лезет, шельмец, в цивилизацию. И — если вдуматься — светлое будущее строить без народа значительно удобнее. Еще Бертольд Брехт предлагал в случае войны — выбрасывать мирное население в тыл противнику: пускай враги с этим дурацким населением валандаются. Так и в битве за цивилизацию следует поступать. Надо бы избавится от балласта, и дело пойдет живее.
Небольшая процессуальная неувязка состоит в следующем:
Когда обвиняли Советскую власть, то ее преступлениями называли политику, направленную против народа: коллективизацию, голодомор, индустриализацию, напрасные жертвы войны.
Именно преступление в масштабе народа стало критерием преступности режима. Правозащитники вменяли тиранам многомиллионные жертвы — а если бы страдали только менеджеры высшего звена — что особенного было бы в тирании? Преступление было направленно против народа, поэтому власти нет прощения.
Коль скоро однажды апеллировали к народной беде, — этой логики и следует придерживаться.
Однако придерживаться этой логики и одновременно следовать философии Хайека — невозможно. Возник социальный парадокс. Трудно защищать весь народ от коммунизма и одновременно способствовать расслоению этого же народа под влиянием либерального рынка. Очень трудно одновременно — приветствовать отмену крепостного права 1861 года и радоваться приватизации 1992 года. Фактическая отмена указа 1861ого года, случившаяся через 130 лет после реформ — должна восприниматься как их продолжение; это непросто сделать, но необходимо.
В этом и будет состоять миссия Координационного совета — снять противоречия. Попутно решат, какое именно государство мы строим: феодальное, рабовладельческое, корпоративное. А кстати обсудят вопрос, что делать с топором, забытом в кастрюле.
Вот, написано премьер-министром:
«Прогрессирующее имущественное расслоение, которое, может быть, было менее рельефным в условиях экономического роста, на фоне кризиса приводит к открытым конфликтам между обеспеченными и бедными людьми. И во многих регионах мира возрождаются вполне, на мой взгляд, экстремистские учения о классовой борьбе, происходят уличные беспорядки и террористические акты», — это цитата из Медведева.
Автор фразы «свобода лучше чем несвобода» говорит, что, хотя классы и есть (имущественное расслоение обозначает классовое расслоение) — тем не менее, надо считать классы яко небывшими. То есть, классы есть, но их как бы и нет. Классы не надо признавать за таковые.
На первый взгляд, это слова безумца.
Однако, скорее всего, данное пожелание будет принято к сведению обывателями: сознание обывателя расшатано настолько, что обыватель готов признать, что в его сегодняшней судьбе виноват Маркс, придумавший классовую борьбу; что Ленин костлявой рукой из гроба уворовал его пенсию, что Россия это Европа, что цивилизация на свете одна, что зима это лето, классов не существует, а если Абрамович богаче нас — это потому что он открыл Северный полюс и получает премию от академии наук.
Некогда Пушкин написал, что мы все глядим в Наполеоны, но это неправда: никто из нас не хочет придумать кодекс законов, да и не способен. Когда выходим на митинг, мы первым делом сообщаем, что программы у нас нет — а вышли мы просто так, для необременительного самовыражения.
Законов придумать не можем — но вот опровергнуть закон, сказать что явления природы нет, хотя оно есть — это бывает.
Чернышевский поправил пушкинскую формулировку, сказав, что в каждом русском сидит не Наполеон, а маленький Батый. Но и это неправда: в либеральные батыи идут особо одаренные, а рядовые граждане довольствуются небольшими размерами уворованного. Батыю надо сражаться.
Нынешний баскак знает только процент прибыли.
В каждом сидит не Батый, и тем более не Наполеон — в каждом российском гражданине сидит маленький Сердюков. И не потому, что бывший министр обороны (что пока не доказано) потворствовал мздоимству.
А потому — что министром обороны, премьер-министром, писателем, политиком, общественным деятелем — сегодня может стать любой. Сердюков есть доказательство высокой гражданской проходимости. Набор убеждений и взглядов до того прост, что его можно освоить за пятнадцать минут.
На экране компьютера имеется опция «корзина» — туда валят все плохое. И в мозгу обывателя сделали соответствующий резервуар, куда поместили все зло мира. Зло называется «тоталитаризм», его воплощал коммунизм.
У русской интеллигенции имеется история борьбы с диктатурой. Однажды российскому интеллигенту потребовалось сделать умственное и нравственное усилие, чтобы понять: советская власть лицемерна, скрывает правду о терроре и лагерях. Это было героическим умственным процессом — интеллигент сформировал свое сознание вопреки идеологии.
Обвинение советской власти справедливо — но, как и всякое суждение, и данное суждение требует уточнений, обдумывания, дополнений.
