Зачем захватывать Ирак — кто может увидеть в этом заговор? Зачем начинать войну на Ближнем Востоке? Зачем разваливать Россию? Заикнитесь об этом, и вам немедленно скажут, что вы верите в теорию заговоров, это свидетельствует о вашей неразвитости.
Есть объективные процессы! Есть История!
Распространенное мнение состоит в том, что история происходит согласно объективным социальным процессам, а подменять логику рынка, производства, экономики теорией заговора — значит не понимать реальности.
Реальность же состоит в том, что вся новейшая история есть череда заговоров.
«Теория заговоров» — крайне смешное выражение, поскольку заговоры — это не теория; заговоры — это историческая практика. В том и состоит настоящий заговор: надо так повести дело, чтобы представить реальный заговор — силой вещей, а небылицу — представить как заговор.
Все что мы наблюдали в последние десятилетия — есть заговор.
Соглашение в Беловежской пуще — заговор.
События 91-ого года, комедия с Фаросом и т. п. — заговор.
События 93-его года и узурпация власти Ельциным — заговор.
Приватизация государственной собственности — заговор.
Поддельные выборы 96-ого года — заговор.
Вчерашние выборы — заговор.
И протест против фальшивых выборов, в защиту иного олигарха — заговор тоже.
Банковская деятельность — заговор.
Финансовый капитализм — заговор.
Ценообразование в современном искусстве — заговор.
Собственно, теория бескризисного развития капитализма, основанного на бесконечных кредитах — есть ни что иное, как теория заговора.
И в этот заговор мы верим как в объективную силу вещей — а сами вещи разучились замечать.
Вот скажем, бессменный куратор Московской Биеннале современного искусства Иосиф Бакштейн — одновременно состоит академиком в Академии искусств Зураба Церетелли. То есть, данный персонаж служит в революционных матросах и в правительственных войсках; совмещает новаторство и номенклатуру. Хотелось бы ввести объективный критерий новаторства — а то запутаемся с вангогами. Радикальное новаторство не противоположно коррупции, но становится возможным лишь в условиях хорошо организованного мздоимства. Это здравое положение отвращает нас от теории заговоров.
Такова сила вещей: когда надо, коррупция признается за новаторство, когда не надо — коррупция обличается, как общественная язва.
Вот, либеральная публика выражает недовольство тиранией. Режим раздает бюджетные деньги и государственную собственность; Сердюков — пример кумовства.
В целом, дележ госимущества авантюристами осуществлялся под контролем Чубайса, который признался, что приватизацию вел с нарушениями закона. Любопытно, кого именно в правительстве критикуем? Сердюкова порицаем — понятно. А Чубайса порицаем или нет?
Хотелось бы избежать теории заговоров и понять объективный закон развития демократии. Чиновник, создавший коррупцию, является либералом и буквально входит в семью либералов, то есть тех, кто критикует коррупцию. Возможно, прогрессивная критика разделяет в правительстве тех, кто состоит в родстве с либералами и тех, кто женат на мещанках? Или есть иная дефиниция? Уточнение необходимо для осознанной борьбы с произволом.
Таких примеров — тьма; примеры множатся в разрушенном сознании граждан, которым велено принимать противоречия за объективный характер вещей, а желание назвать вора — вором приказано считать теорией заговора.
Уважаемые граждане, история — это действительно заговор.
История — это заговор, и, если этого не понимать, но очень трудно вообще понять что-либо. История людей — это заговор богатых против бедных. Заговор жадных — против доверчивых. Заговор подлых — против униженных.
Это совсем не теория, это ежедневная практика.
В романе «Гекльберри Финн» есть такой эпизод: толпа попыталась линчевать человека, пришла к нему на двор, а человек вышел навстречу толпе с двустволкой, и толпа растаяла.
На прощание человек дал толпе совет: вы не настоящие люди, вы межеумки, вы не с севера, и не с юга, вы — ни то, ни се. И твердых намерений у вас нет. Если вы в следующий раз решите кого-то линчевать — то приходите ночью с факелами, и пусть вас ведет мужчина, а не то подобие мужчины, которое у вас сегодня за лидера.
Цитирую по памяти, поправьте, если у вас Марк Твен под рукой.
Ровно это и произошло с так называемым протестным движением в России. Оно сдулось по той же причине — не было мужчины во главе, и не было никаких твердых намерений.
Вообще никаких намерений не было.
Сначала этим бравировали: программы у нас нет, но потом приложится. Сначала хотели объединить всех протестующих: и тех, кто за капитализм, и тех, кто за социализм, и тех, кто за анархию — и посмотреть, какой из этого протест выйдет.
Никакого не вышло.
Ленинское положение «размежеваться, прежде чем объединиться» никто не вспомнил.
Но Ленин был мужчина, он революции делать умел. Послушать мужчину не мешает.
Когда в следующий раз соберетесь делать революцию, то учтите, что существуют простые обязательные правила:
