— Да что уж теперь! — махнул рукой Тимофей. — Похороним убитых и пошли. Надо наших найти. Если собьемся в кучу, может, и уцелеем. Мелкими шайками нас быстро перебьют. Нас сюда как баранов на убой привели.
— А зачем? — нахмурился Главк.
— Да чтобы не путались под ногами, — невесело усмехнулся Тимофей. — Надоело великому царю набеги отбивать. Вот и решил сразу всех в гости позвать. А позвав, вместо хлеба, стрелами и копьями попотчевать. Ну, — тяжело поднялся он. — Пошли, что ли. Надо укрыться до темноты.
Рапану шел на первом из кораблей, который петлял по тростниковому морю, словно змея. Как тут находили дорогу, для купца так и осталось загадкой. Но вот Сети, писца-египтянина, словно подменили. Он даже как будто выше ростом стал, попав в родную мешанину каналов и рукавов великой реки. Он знал их как свои пять пальцев, и Рапану даже зауважал его немного. Тощий смуглый мужичок с тонкими руками и выпяченным животиком уверенно показывал кормчему путь, а тот лишь подобострастно кланялся, признавая его умение. Они прошли каналы беспрепятственно, потому как изначально взяли корабль с мелкой осадкой, годный для плавания по реке. Тяжелые лохани северян сначала цепляли килем за дно, а потом и вовсе начали садится на мель, перекрывая путь остальным.
— Ходу! — завизжал египтянин, когда впереди показались тростниковые лодки, набитые лучниками. Он встал на нос и замахал руками. — Не стреляйте, доблестные воины! Не стреляйте! Я слуга Великого дома! Северяне позади!
Писец держал в руке статуэтку богини, и это помогло. Воины фараона крики услышали, и их пропустили, провожая долгими, недоверчивыми взглядами. Рапану оглянулся и похолодел. Огромный корабль, на котором плыл сильный род шарданов, плотно засел днищем в иле канала, и теперь воины на нем трясли оружием и ругались почем зря. Женщины потащили в трюм детей, туда, где были сложены их пожитки и награбленное по дороге. Коровы, стоявшие на палубе, спешно укрывались кожами, а коз и овец тащили вниз, поближе к женщинам и детям. С берега полетели стрелы, ранив первых из северян. Те же начали прыгать в воду и, прикрываясь щитами, побрели в сторону берега, зверея от ярости. Им тут было едва ли по грудь.
— Великие боги! Спасите нас от напасти! — шептал Рапану побелевшими губами. Он уже и сам не рад был, что ввязался во все это, но награду господин обещал воистину царскую. Купец и за куда меньшее шкурой рисковал.
Целая орда северян, застрявших в камышовом переплетении каналов, оказалась окружена армией фараона. Рапану, чье судно выскочило на простор, с ужасом смотрел, как с юга подходят менеши, огромные корабли с высокой кормой, на которой сидели лучники. Стрелки сидели даже на вершинах мачт, в какой-то бочке, откуда они наблюдали за бескрайними просторами Дельты. Воины весело перекрикивались, махали друг другу руками, показывая цели в зарослях. За ними плывут легкие весельные «тешен». Эти кораблики построены в виде дуги и похожи на серп, и они куда маневренней, чем плавающие крепости, набитые стрелками. Менеши не дадут северянам выйти к морю. Все налетчики останутся в переплетении узких протоков, где их ждут засады воинов его величества.
Впрочем, не все пошло гладко. Десятки судов не успели войти в заросли, и восточный рукав Нила увидел настоящее сражение на воде. Корабли менеш перекрыли путь вверх и вниз, а тешен юркой рыбой пронзали водную гладь, заливая северян потоками стрел. Лучников у северян было меньше, но сдаваться они не собирались. Вот на борту одного кораблика встал голый мальчишка, тощий, как ветка, и, истошно визжа, забросил горшок углей в лодку из папируса, с которой его корабль заливали стрелами. Мальчишка упал лицом вниз, поймав грудью стрелу, но египетская лодчонка уже вспыхнула веселым пламенем. Воины фараона с воплями посыпались в воду, и их тут же забили веслами и копьями родственники отважного паренька. И такое творилось везде, куда ни кинь взгляд.
Корабли египтян жгли и брали на абордаж в безумной отваге обреченных. И даже высокие борта не помогали. Северяне лезли по веслам, отсекая топорами руки, что их держали. Их сбрасывали копьями вниз, рубили и кололи, но они лезли все равно, в надежде прорвать строй и уйти. Вот жарким пламенем полыхнул огромный менеш. На его нос залез десяток смертников и держал его, пока огонь не вцепился своими алыми когтями в сухое до звона дерево. Корабль горел, а полуголых парней дырявили стрелами и рубили топорами. И ни один из них не отступил, дав ускользнуть на север лодке, набитой сородичами. Эту лодку они только что отняли у египтян, вырезав их до последнего человека.
Рапану на своем корабле мчал вверх по течению, а позади него, с кормы плавучих крепостей пращники и лучники его величества расстреливали ахейцев, лукканцев, тевкров, шарданов и прочий люд, который посчитал, что эта древняя земля станет им новой родиной.
