Менелай в Спарте крепил стены и завозил припасы, готовясь к скорой войне, но женское сердце подсказало басилейе, что все может повернуться совсем по-другому. Она приказала подать повозку, взяла десяток воинов и рабыню для услуг в дороге, и поехала в гости к сестре. Кто ей мог запретить? Менелай? Да он, когда весть о смерти брата получил, стал похож на побитую собаку. Не сдюжить ему против мощи микенского войска, а собрать басилеев оказалось не так-то просто. Нестор и аркадяне зимуют на Эвбее, а остальные виновато отводят глаза в сторону. У них тут теперь хорошая торговля с новым ванаксом Энеем. Серебряные драхмы за оливковое масло и шерстяное полотно рекой текут. Им войны без надобности.
Непонятна оказалась ситуация в Аргосе. Там почему-то насмерть разругались неразлучные друзья Диомед и Сфенел, а значит, и Аргос не пойдет биться с Эгисфом. Менелай остался совсем один и теперь походил на загнанного зверя. Не ест, не спит, только пьет, колотит слуг и насилует крестьянок, вымещая зло на бессловесной черни. А еще Феано сбежала вместе с единственным законным сыном, отчего отважный воин выл, словно раненый волк. Эти бабы решили его доконать. Пару раз, будучи пьян, он наведался в покои Хеленэ, не обращая внимание на ее робкое сопротивление. Просто попользовался ей и ушел, словно малую нужду справил. Вот рыдала тогда басилейя, вспоминая жаркие ночи в Трое. Попустили боги ей немного женского счастья, она его теперь вовек не забудет.
— Я, сестрица, в тягости сейчас, — нарушила затянувшееся молчание Клитемнестра. — Через стольких лет бесплодия благословила-таки богиня.
— Да? — Хеленэ так удивилась, что поставила кубок на столик. — Добрая весть, сестра. Надо жертвы Великой матери принести. В твоих-то летах дитя зачать. Повезло тебе.
— Значит, угодны мы богам, родственница, — со значением нажал на последнее слово Эгисф. — Ты ведь родственница нам?
— Конечно, — уверенно посмотрела на него Хеленэ. — И муж мой — родня тебе и по жене, и по отцу. Не забывай об этом, царь.
— Я-то не забыл, — протянул Эгисф, криво усмехаясь. — Да только не я на войну басилеев толкаю. Скажи, Хеленэ, он чего добивается этим? Мне уже несколько царей вести принесли, что муженек твой на мятеж их зовет.
— Он за кровь мстить хочет, — прямо посмотрела на него Хеленэ. — Ты брата его убил.
— Это я его убила, — лениво ответила царица, и лежащие рядом с ней Лаодика и Хрисотемида побледнели и спрятали глаза. — Я, сестрица, с мужа своего бывшего за кровь дочери взыскала. Он любимую мою девочку, как овцу зарезал. Могла бы, так еще раз зарубила бы его.
— Значит, все-таки не врут слухи, — неверяще смотрела на сестру Хеленэ. — Менелай мой с порога вестников погнал, когда ему это принесли. На тебя, Эгисф, думает.
— Нет, — царь покачал головой, украшенной легкой проседью. —. Я своего двоюродного брата похоронил с честью. Его тело в царской гробнице лежит, как и подобает потомку великого рода. Пусть мой двоюродный брат Менелай приедет ко мне. Я богом Диво клянусь, что не держу на него обиды. Слишком много крови в нашей семье. Мы преломим с ним хлеб и будем вечно жить в мире. А что касается Агамемнона, то это жена моя месть свершила за убитую дочь. Она в своем праве была.
— Так, на то воля богов! — непонимающе смотрела на них Хеленэ. — Или я не понимаю чего-то…
— Не понимаешь, сестра, — зло оскалилась Клитемнестра. — Та девка, что твоему мужу постель грела, дарданка… Она это. Она слух пустила, чтобы Агамемнон убоялся жертву принести и поход остановил. Очень ей понравилось царицей в Спарте быть.
— Вот оно чего… — едва смогла выдохнуть Хеленэ. — Но тогда и правда Менелаю с тобой, Эгисф, воевать незачем. В крови той виновница есть.
— Она к хозяину своему под крыло убежала, — зло ответила Клитемнестра. — К тому, которому с самого начала служила.
— Да быть не может того, — уверенно ответила Хеленэ. — Ее же силой в этот дом привезли. Она нить сучила на рабской половине. А то, что родня дальняя Энею оказалась, так это просто совпадение. Жила я в той Вилусе. Да она меньше Арголиды в два раза. Там, куда ни плюнь, в родню попадешь.
— Точно тебе говорю, сестра, — убежденно ответила Клитемнестра. — Кто в той войне выиграл? Менелай твой, на котором от ран места живого нет, или Эней? Кому теперь муженек мой новый служит? Кому все цари Ахайи кланяются? Кто боится земли убитых владык разделить и собственный скот вернуть? Да он в свой теменос четверть Пелопоннеса забрал, когда басилеев запада приказал перебить.
— Во-о-от оно ка-а-ак, — Хеленэ сопоставила то, что узнала сейчас, с тем, что слышала еще в Трое, и помрачнела. По всему выходит, что Эней и Агамемнона с Ифигенией погубил, и большую часть своей же собственной родни. Пока троянцы с данайцами насмерть резались, он в сторонке стоял, а потом победу забрал себе.
— Ну что, теперь поняла? — с видом полнейшего превосходства посмотрела на нее Клитемнестра.
— Теперь поняла, — кивнула Хеленэ. — А где Электра? Почему ее за столом нет?
