— Кашеварами в войско возьмем, — не раздумывал я ни секунды, — и в обоз, с сохранением жалования. Как срок выслужат, дадим работу по силам в страже или в порту. И участки выделим, урожай с которых на их пропитание пойдет.
Грех так говорить, но увечный воин в это время — редкость невероятная. Тут люди или выздоравливают, или умирают, а калеки и вовсе не нужны никому. Считается, что они неугодны богам, раз не смогли ни победить, ни погибнуть с честью. Жуткая судьба у этих людей. А вот у меня их аж двадцать человек скопилось. Таких, кто жив остался, а сражаться не может.
— Бунт будет, государь, — отвел глаза в сторону Абарис. — Богатеи здешние нипочем своей земли не уступят.
— А с чего ты взял, что это их земля? — нехорошо так усмехнулся я. — Это теперь моя земля. Хора(2) Милаванды будет переделена. Я заберу в свой теменос пятую часть как военную добычу, еще пятую часть отдадим воинам, вышедшим в отставку, а остальное мои писцы разделят заново.
— Так чего стоим, благородные? — зло усмехнулся Абарис и повернулся к товарищам. — Нам было велено город сохранить, и мы его сохранили. Из мастеров ни одному даже юшку из носа не пустили. Ни одну бабу не тронули. Ты, государь, даже не представляешь, чего мне это стоило.Воинов здешних мы перебили, а семьи-то их здесь живут. И это они теперь нашу землю занимают.
— Продать их нужно, и подальше отсюда, — намекнул я. — Со мной тамкары приплыли. Они их на Родосе пристроят. У вас три дня… Потом мы уходим.
Жестоко? Возможно. Только вот пощадить детей элиты, перебитой при штурме, оставить им землю и скот… Да полным дураком надо быть. Они, пользуясь своим богатством, неизбежно будут мутить воду, интриговать и устраивать мятежи. Я не стану совершать такой ошибки. Вся элита в этой земле будет собрана из моих воинов. И я не позволю даже самым близким своим людям обрасти огромными земельными латифундиями. Их имения будут разбросаны по всей державе, за целостность которой они станут биться изо всех сил. Такой вот у меня хитрый план. Я спустился со стены, попав в мешанину узких улочек и тесно жмущихся друг к другу кирпичных домов, из которых уже тащили на улицу воющих баб и плачущих детей.
— Да что же я творю? — прошептали вдруг мои губы.
Неужели простая целесообразность и понимание того, что случится потом, убивает во мне человека? Наверное, да. Сердце сжимается от жалости, а я стою и не мешаю воинам делать их дело. Семьи здешней знати волокут в порт, к кораблям, их добро пойдет в общий котел и будет разделено по обычаю, а их земли попадут в мой личный теменос. И только я приму решение, кому и чем тут владеть. Такая вот начинается здесь жизнь, и совсем не факт, что она будет хуже прежней. Здесь можно пустить под запашку и сады куда больше земли, чем сейчас, ведь Меандр глубок и быстр. И это единственное место из всех моих владений, где можно поставить водяные колеса. А неописуемое множество ручьев в горах позволит разместить там мельницы и кузни с водяным приводом. Стоит ли жалеть несколько десятков баб с детьми ради такого? И я отвернулся, будучи не в силах совладать с болью в сердце, которое еще не успело окаменеть. Я завидую таким, как Абарис, Одиссей и Кноссо. Они уже родились с камнем в груди. Мне до них еще далеко.
Дворец местного царя оказался значительно больше и удобнее, чем тот, что был у меня на Сифносе, и я глубоко задумался. Я ведь так и не решил до конца, где именно осяду. С одной стороны, Милаванда — это плодородные земли и путь вглубь Азии, а с другой — на кой черт мне этот путь нужен? В этой самой Азии сейчас творится натуральный апокалипсис, в котором рубятся кочевники и мелкие княжества, на которые рассыпалась держава хеттов. Осесть на Кипре, конечно, куда выгодней и безопасней. Я планирую взять под контроль море, а Кипр — это то самое место, куда будут сходиться потоки товаров из Аххиявы, Финикии, Аравии, Египта и Вавилонии. И медь! Медь всему голова. В окрестностях Энгоми чудовищно богатые рудники. Только вот плодородных долин на Кипре всего одна — Месаория, и она довольно засушлива.
Собственно, на весь огромный остров единственная нормальная река — Педиеос, на которой и стоит город Энгоми, но она превращается летом в едва заметный ручеек. Остальные и вовсе пересыхают. В общем, с точки зрения сельского хозяйства Кипр — слабое подобие Милаванды или Македонии, а о водяных колесах и мельницах придется забыть. Хотя… Римляне же как-то умудрялись снабжать города водой. Акведуки строили, трубопроводы прокладывали. Там ведь даже бани были. А я чем хуже? Я тоже баню хочу. Решено! На Кипр! А этот дворец пусть станет чем-то вроде областной администрации и резиденцией здешнего архонта. Бывший воин, выросший в хижине, сплетенной из лозы, это заслужил. Вот он, стоит передо мной и преданно поедает глазами. Я кивнул ему, сделав вид, что только что заметил.
