Чжи Ын поохала, что я уезжаю так скоропалительно, обняла меня на прощание и, забрав сумку с громко мяукающей кошкой, ушла. А я села на диван и расплакалась – так жалко было мне бедную питомицу, просто сердце разрывалось на части. Но я не могла забрать ее с собой…
На следующий день съездила в клинику, где за течением моей беременности наблюдала добрая доктор Как Мин Нэ, и сообщила ей, что моя работа в Корее подошла к концу, и я уезжаю на родину, для чего мне нужна медицинская карта.
Доктор посоветовала мне беречься, следить за своим состоянием и порекомендовала в дальнейшем, когда придет пора рожать, сделать кесарево сечение.
Я от души поблагодарила ее и вернулась в квартиру. Купила онлайн билет на самолет (рейс был на следующее утро) и принялась упаковывать вещи. Потом зашла в WhatsApp и написала сыну, что возвращаюсь домой. А потом сообщила то же самое и Лизе. Конечно же, она уже все знала и только пожелала мне счастливого пути и быть осторожной в дороге.
Я прилетела в Корею ранней весной. Сейчас же в самом разгаре была зима. Но за эти месяцы произошло столько событий, что они казались мне годами.
Я бережно упаковала в сумочку подарок Юнги – коробочку с зеленым гранатом – и маленькую золоченую статуэтку Будды. Я верила, что и дома эта фигурка будет оберегать меня.
Наутро оставила ключи у охраны жилого комплекса и поехала на такси в Инчхон.
И вот уже я в самолете и лечу домой. Все сложилось так удачно, что живот был еще не заметен, и никто и не заподозрил, что я покидаю Корею не одна. А я летела и радовалась, что даже если судьба никогда больше не подарит мне встречу с Юнги, у меня останется его частичка, его малыш, который всегда будет напоминать об этом невероятном времени.
44***
Я вернулась домой. Сын Игорь встретил в аэропорту и отвез на своей машине в город. Вручил мне ключи от квартиры, помог занести вещи и, обняв и поцеловав в щеку, пообещал в скором будущем навестить вместе с женой. Тиффани – моя, настоящая Тиффани – встретила насторожённо, стояла, нервно подергивая хвостом из стороны в сторону и топорща длинные усы. Я прошла в квартиру и первым делом хорошенько помыла руки. Прошлась по комнатам, вспоминая то ощущение покоя и защищённости, которое всегда испытывала, находясь в этих стенах. Кошка издали наблюдала за мной.
- Что, малышка? Ты забыла меня? Это же я, твоя хозяйка!
Тиффани коротко мяукнула и ушла в спальню. Там клубком свернулась на моей кровати и спрятала нос в пушистый хвостик.
Я разделась и отправилась в душ, решив потом распаковать чемодан с вещами. Все эти месяцы сын хорошо следил за квартирой: цветы политы, в мисочках кошки вода и корм, и даже пыль невестка, похоже, вытирала регулярно.
После душа вытащила свой багаж на середину комнаты и принялась вынимать вещи и сортировать – что-то клала в комод, что-то отправляла в стирку. Пакет с подарками для своих близких отложила в сторону. Потом, при встрече вручу детям, маме и подругам…
Кошка осторожно приблизилась к раскрытому чемодану, остановилась в нескольких шагах (своих, кошачьих) и вытянула шею, принюхиваясь, ловя незнакомые, чужие запахи.
- Что, кисуля? Удивляешься? – засмеялась я, а она, внезапно подняв вверх хвост, встопорщила его и боком, высоко подпрыгнула, отскочила в сторону и – стремительно унеслась в другую комнату. Я опять засмеялась.
Достала со дна чемодана пакет с медицинской картой и подумала, что надо перевести ее на русский язык, иначе здешние гинекологи ничего не поймут в хитросплетениях букв хангыля. Решила так и сделать позже, когда немного освобожусь.
Последний раз я была на приёме у доктора Кан около полумесяца назад. И та осталась довольна – ребенок развивался нормально. Теперь мне предстояло вставать на учет в городской женской поликлинике и наблюдаться уже здесь.
И нужно было перестраиваться – жизнь в Корее закончилась, пора вернуться к местным реалиям. И надо задуматься о работе. Как-то же нужно жить. Карту с накоплениями, которая была у меня в Сеуле, и на которую регулярно поступала довольно немаленькая сумма зарплаты, трогать я пока не хотела. Она еще пригодится потом, когда появится малыш и понадобится очень много всего для него. Я прекрасно понимала, что те денежки разлетятся со скоростью света, и поэтому нужно немедленно решать вопрос со средствами к существованию.
Достала из сумочки бесценную для меня коробочку с зеленым гранатом, открыла. Там лежала еще одна цепочка, вполне себе обычная, с маленьким металлическим медальоном в виде объемного сердечка – еще один подарок Юнги. Взяла его, нажала на крохотную кнопочку сбоку, и сердечко распахнулось, распавшись на две половинки. Там, внутри, было две фотографии – совсем крошечных, но четких, цветных. На левой половинке – он, Шуга, со своей ангельской улыбкой, с хитрым прищуром темных глаз из-под длинной пепельной чёлки. На правой – наша с ним фотография. Я вспомнила, как однажды он обнял меня за плечи и, вынув из кармана брюк телефон, вытянул вперед руку, намереваясь сделать снимок.
Я запротивилась:
- Не надо, ты что! А если кто-то увидит фото?!
