А в какой-то момент я ощутила, как что-то скользнуло по моей щеке вниз, и коснулась лица пальцами. На подушечках осталась влага. Я что, плакала?! Господи, сила воздействия гения парней на умы людей была так велика, что я растворилась в этом катарсисе, не замечая, как начала плакать. Торопливо отерла щеки согнутыми указательными пальцами и попыталась успокоиться.
Запись продолжалась долго, до самой темноты. Когда звукооператор хлопнул в ладоши и воскликнул: «Хорошая работа, ребята!», я поднялась со стула. Мальчишки оживились, залопотали все враз, засмеялись, довольные собой и братьями. Мы вышли из студии, и я сказала:
- Всё, мальчики, на сегодня работа окончена. Поезжайте домой. Сейчас вызову вам водителя О, - я достала телефон.
- А ты, менеджер? – спросил заботливый, как всегда, Намджун.
- У меня еще есть кое-какие дела на работе, - ответила я.
- Не забудь сегодня зонтик, менеджер! – напомнил Хосок.
-О! Хорошо, что напомнил! Спасибо, Хоби! – улыбнулась я и повернулась к Шуге. – Юнги, прости, но твой зонтик так и остался у меня дома. Принесу завтра!
Парень молча пожал одним плечом и ничего не ответил.
Водитель О ответил сразу – он хорошо знал свою работу и уже был готов подогнать машину к входу.
- Все, ребята, спускайтесь! Машина сейчас подъедет! – сказала я и добавила. – До завтра! Хорошенько отдохните и не забудьте завтра перед работой плотно позавтракать.
- Пока-пока! – вразнобой ответили мальчишки и потянулись к лифту. А я направилась в ту самую репетиционную, в которой стоял черный рояль.
17***
Я все-таки всю жизнь была музыкантом, им и осталась. Поэтому так тянуло меня к этому роялю, стоящему в темном, пустом и гулком помещении. Да еще парни разбередили сегодня всю душу своей новой песней, и она – душа – требовала выхода эмоций. Я тихонько вошла в репетиционную, нашарила рукой выключатель на стене и нажала. Комнату залил яркий свет, и я поморщилась. Нет, мне такое освещение ни к чему. Света, падающего с улицы, было достаточно, чтобы не споткнуться обо что-нибудь – да тут и не за что зацепиться, в пустой-то комнате. А чтобы играть, смотреть на клавиши мне не нужно. Всю жизнь играла вслепую, не глядя.
Поэтому осторожно прошла к роялю, положила сумку рядом на банкетку и обеими руками подняла крышку. Лакированные клавиши мягко светились в полумраке. Я вздохнула и легко прикоснулась к ним, словно приласкала. Инструмент послушно отозвался, рождая целый каскад звуков. Я на секунду задумалась, прислушиваясь к своему внутреннему «я», и негромко запела, подстраивая к голосу плавные арпеджио мелодии:
Я небо приоткрою, как старый клавесин,
И пальцы окуну в клавиатуру звезд.
И звуки оживут, и вмиг дождём косым
Скользнут по кронам елей и берез.
И оплывет луна подтаявшей свечой,
И медная струна расскажет ни о чём.
И расцветет в миноре лёгкий птичий гам,
И будет волны море гнать к моим ногам.
Моя любимая песня, давным-давно найденная в каком-то бардовском сборнике, миллион раз исполненная – и на сцене, и дома, и в кругу друзей. Лиричная и грустная, и, как водится, конечно, о любви. Она была сейчас так созвучна моему настроению, что я пела отстраненно, почти не думая, просто парила среди мелодии, окуналась в волны звуков, и голос звучал, словно со стороны, будто пела не я, а кто-то другой, невидимый, стоящий сейчас рядом с роялем и выводящий трогательные слова:
Я вытяну дожди в шесть разноцветных струн
И пальцами ветров возьму аккорд зари.
И надо мной сгорят двенадцать желтых лун,
Похожих на простые фонари.
И неба акварель расцветит первый луч,
И тоненькая трель прорвет завесу туч.
И кистью музыки раскрасятся цветы.
И в мир войдет Любовь, и это будешь ты!
Я еще раз задумчиво повторила последние две строчки и взяла последний аккорд.
И еще одна старая песня всплыла из глубин памяти, полностью отвечая моему эмоциональному состоянию.
Песни падающих звёзд
Навсегда унёс
Ветер перемен.
Солнце вспыхнет, как маяк,
И покину я
Город серых стен.
Как эхо, мне в ответ
Летит далёкий свет.
Мой голос взвился на невообразимую высоту, сминая, разрывая тишину комнаты. Я забыла в тот миг обо всем – о том, что день уже давно превратился в поздний вечер, что в компании остались, наверное, уже только охранники, что мне всё равно нельзя слишком уж шуметь. Мало ли как воспримут то, что простой менеджер музицирует вечерами без разрешения в этой святая святых компании. Моя душа пела – сильно, мощно, выводя чистые высокие звуки.
Все пути ангелов – это пути к тебе!
Ты на краю небес,
ты на краю земли.
Все пути ангелов – это пути к тебе.
Знаю, что где-то есть
пристань моей любви…
За дверью внезапно раздался громкий звук – как будто уронили что-то на пол. А потом быстрый топот, словно кто-то стремительно убегал по коридору. Я замерла. Господи! Кто это может быть?! Охранники?.. Тогда почему не зашли и строго не попеняли мне, что я вообще тут нахожусь? Странно!..
