Однако и отряды Будищева и Бирюлева с подобным же успехом действовали в траншеях англичан против третьего бастиона. Как бывало обычно, вылазка русских застала англичан врасплох; их аванпосты даже приняли греков-волонтеров в их своеобразных восточных костюмах за зуавов и пропустили их беспрепятственно к середине третьей своей параллели, которой командовал майор Гордон.
Проводником у греков был мичман Макшеев с тридцатью матросами, которые, овладев батареей осадных орудий, тут же заклепали все орудия и перебили прислугу. Сам Гордон был ранен двумя пулями, его помощники – капитаны Броун и Викар – убиты.
В ту же параллель, но только с левого фланга, вышла и другая половина отряда Будищева в двести шестьдесят человек, которыми командовал лейтенант Астахов. Эти выбили остальную часть прикрытия параллели и захватили в плен подполковника и несколько ря– довых.
Бирюлев захватил свою вторую параллель, где тоже нанесено было много потерь англичанам, заклепаны мортиры, захвачен в плен инженер-капитан Монтегю…
Успех этой ночи был бы полный, если бы у Хрулева оставалось еще в резерве хотя бы столько же батальонов, сколько их было введено в бой, но им брошены уже были в схватку все силы, между тем как Боске направлял из своего корпуса к месту разгрома своих передовых полков новые полки.
Хрулев посылал адъютанта за адъютантом, чтобы били отбой и отступали и без того уже зарвавшиеся батальоны камчатцев и днепровцев, но солдаты не верили и говорили:
– Не таковский генерал Хрулев, чтобы приказывал отступать! Держись, братцы, это не иначе как измена!
Горнисты трубили отбой, но солдаты говорили, заслышав сигналы:
– Это одна видимость, будто наши горнисты? Что же, или французы не умеют по-нашему дудеть? Вполне в состоянии!
Тогда Хрулев вспомнил об иеромонахе и послал передать ему свой приказ, чтобы он внушил солдатам, что отступать надо, и время, что этого действительно требует от них он, генерал Хрулев.
Ординарец-юнкер Чекеруль-Куш был послан за этим прямо туда, в траншеи французов, потому что «спаси, Господи, люди твоя» слышали не только на Камчатке, но и на Малаховом, и сам Хрулев, который славился своею исключительно звонкой командой, удивился, что может быть у человека такой исполинский голос, как у этого монаха.
Однако не прошло и несколько минут, как сам Иоанникий в сопровождении Вити огромным черным видением заколыхался перед Хрулевым.
– Ваше превосходительство, честь имею явиться, юнкер Зарубин! – отрапортовал Витя, доставив наконец-то монаха к командиру отряда.
Но монах, клобук которого съехал набок, а левый рукав рясы висел клочьями, заметно потный и даже как будто бледный от быстрой ходьбы, возгласил тут же сам, не дав ничего сказать Хрулеву, сидевшему на барабане:
– Ваше превосходительство, резерву нам дайте, а то как бы не вышибли нас из третьей траншеи!
– Резерва у меня нет, – улыбнулся его фигуре, голосу и неожиданной в устах монаха просьбе Хрулев.
– Как же так нет? – неодобрительно отозвался монах.
– Вот нет, и все… И удерживать траншеи французские нам незачем, – добродушно сказал Хрулев и добавил:
– А что с вашей рясой, батюшка? Порвали где-то?
– Ряса что – пустяк! А вот извольте от меня три штуцера французских получить, – метнулся несколько назад монах и, подняв с земли положенные им штуцеры, поднес их Хрулеву.
– Час от часу не легче! – усмехнулся Хрулев. – Где же вы их взяли?
– Эти два вырвал сам у зуавов из рук, спас их тем от греха, а вот третий – этот уж, грешен, взял у зуава убитого… Этим вот самым штыком рясу он мне пропорол, зуав!
– Вот как! Не ранены?
– Бог спас! Епитрахиль на мне: ее он пробить не мог… А на месте положил зуава этого вот этот солдатик шустрый, – показал монах на Витю.
– Вы? – обратился к Вите Хрулев.
– Так точно, ваше превосходительство!
– Чем же вы его и как?
– Штыком в бок, ваше превосходительство!
– Молодчина!
– Рад стараться, ваше превосходительство!
– Вот что, батюшка… Положение наше мне известно, – обратился к монаху Хрулев. – Большая убыль офицеров… Солдаты наши не хотят уходить из занятых траншей, а уходить надо. Сейчас же идите и передайте им мой приказ отступать. Резерва нет, удержать занятое мы не сможем, когда на нас напрут большой силой, – значит, отступать. Поняли?
– Слушаю, ваше превосходительство! – совсем по-строевому ответил монах.
– Кстати, как ваше имя, батюшка?
– Аника-воин![97] – сказал монах и тут же отошел исполнять приказ генерала, как бы опасаясь еще каких-либо расспросов, отнимающих нужное время.
Витя обернулся к нему, очень красноречиво всем своим телом показывая, что хотел бы броситься вслед за ним, и Хрулев это заметил.
– Юнкер Зарубин, – сказал он, – идите с ним вместе, а то я боюсь, что его придется еще раз спасать от напрасной смерти!
– Есть, ваше превосходительство!
И Витя со всех ног побежал за Аникой-воином.
Что Аника был действительно воин, в этом Витя уже не сомневался после того, что произошло перед его глазами.
