— Не допущу, чтобы моей дочке читали проповеди, — раздался за спиной голос Николаса. — Она и без того грезит о городе с золотыми воротами и драгоценными камнями на башнях. Терплю, раз ей это нравится, но чужих глупостей не допущу.
Маргарет, вздрогнув от неожиданности, обернулась.
— Но ведь вы наверняка и сами верите в то, что я сказала: Бог даровал жизнь и приказал довольствоваться тем, что есть!
— Верю только в то, что вижу, и больше ни во что. Вот так, молодая леди. И точно не верю тому, что слышу! Слышал однажды, как некая девушка очень уж хотела посмотреть, как мы живем, даже навестить собиралась. Моя девочка поверила ей, но так и не дождалась. Сколько раз вскакивала при звуке чужих шагов, а потом краснела от стыда, и вот она наконец пришла. Добро пожаловать, если только не станете проповедовать то, в чем не разбираетесь.
Бесси, внимательно наблюдавшая за лицом Маргарет, выпрямилась, взяла гостью за руку и с мольбой пролепетала:
— Не обижайтесь. Многие думают так же. Если бы вы слышали, что говорят другие, то не обратили бы внимания на его слова. Отец очень хороший, добрый, но его речи порой так огорчают и запутывают, что смерть кажется еще желаннее.
— Бедная, бедная девочка! Я ее, оказывается, пугаю. Но как же насчет правды? Когда вижу, что мир идет не туда, куда надо, пытается анализировать то, в чем не разбирается, и оставляет разрушаться то, что можно и нужно спасать, я говорю: хватит рассуждать о религии, пора заняться полезным делом. Это моя вера. Все просто, незамысловато и немудрено.
Девушка, будто его не слышала, повторила:
— Не думайте о нем плохо. Он хороший, правда. Мне порой кажется, что даже на небесах мне не будет покоя, если туда не попадет отец.
На впалых щеках Бесси вдруг вспыхнул лихорадочный румянец, в глазах зажегся странный, болезненный огонь, и она, приложив руку к груди, пугающе побледнела.
— О, мое сердце!
Маргарет заключила девушку в объятия, а когда она перестала дрожать, приподняла ее мягкие волосы и смочила виски водой. Николас мгновенно исполнял все ее просьбы принести то одно, то другое, и даже шумная сестра по просьбе Маргарет умерила прыть и начала двигаться с бережной осторожностью. Спустя некоторое время приступ — грозный предвестник смерти — закончился. Бесси медленно встала и проговорила:
— Пойду прилягу. Постель сейчас для меня — лучшее место. Но вы приходите еще. Пообещайте, что придете.
— Обязательно. Завтра, — заверила девушку Маргарет.
Бесси склонилась к отцу, и тот взял ее на руки, чтобы отнести наверх, однако едва Маргарет встала, намереваясь уйти, обернулся:
— Хочу, чтобы Бог существовал. Тогда я попросил бы его благословить вас.
Маргарет вышла из дома в глубокой печали и задумчивости. К чаю она опоздала, но если в Хелстоне пропуск семейной трапезы считался серьезным проступком, то сейчас миссис Хейл перестала обращать внимание на многие нарушения, и Маргарет почти мечтала услышать прежние жалобы и упреки.
— Ты наняла служанку, милая?
— Нет, мама. Эта Энн Бакли ровным счетом никуда не годится.
— Может, я сгожусь? — предложил мистер Хейл. — Все остальные уже попробовали натянуть хрустальную туфельку. Что, если Золушкой окажусь именно я?
Маргарет едва улыбнулась шутке: настолько расстроило ее посещение дома Хиггинсов.
— А как бы поступил ты, папа? Куда отправился бы на поиски?
— Скорее всего, обратился бы к какой-нибудь добропорядочной хозяйке с просьбой порекомендовать девушку, известную ей самой или кому-то из слуг.
— Прекрасно, но для этого надо сначала найти такую хозяйку.
— Такая уже есть… вернее, завтра будет.
— О чем это вы, мистер Хейл? — с любопытством осведомилась жена.
— Видите ли, мой идеальный ученик (так Маргарет называет мистера Торнтона) сообщил, что его матушка собирается нанести визит миссис и мисс Хейл.
— Миссис Торнтон! — воскликнула миссис Хейл.
— Та самая матушка, о которой он нам рассказывал с таким глубоким почтением? — уточнила Маргарет.
— Полагаю, да — другой-то у него нет, — пожал плечами мистер Хейл.
— Буду рада познакомиться. Должно быть, это необычная особа, — добавила миссис Хейл. — Возможно, она кого-нибудь нам порекомендует. Похоже, миссис Торнтон хозяйка аккуратная и экономная, так что ленивую прислугу не посоветует.
— Дорогая, — не на шутку встревожился мистер Хейл, — умоляю, даже не заговаривай на эту тему. Полагаю, миссис Торнтон так же горда и надменна, как наша малышка Маргарет, и ей тяжело вспоминать о годах лишений, бедности и жестокой экономии, хотя ее сын рассказал об этом открыто. Очень сомневаюсь, что ей будет приятно знать, что чужие люди догадываются о ее обстоятельствах.
— Заметь, папа, что ее высокомерие совершенно непохоже на то, в котором ты постоянно обвиняешь меня, если таковое вообще существует.
— Не могу знать этого наверняка, однако по некоторым высказываниям ее сына догадываюсь, что это имеет место быть.
