«Но вы бы это сделали», - ответил ей Давос про себя, и его сердце обливалось кровью. – «Вы бы принесли в жертву Эдрика Шторма, если бы я не отослал его прочь».
«В королевской крови есть сила», - ответила она, как и всегда. Он увидел ее глаза, так же неестественно красные, как у упырей – голубые. Но наваждение исчезло, остались только луна и звезды, плачущий Рикон и воющий Лохматик. Ветер раздул парус, мертвяки и Скагос исчезли вдали, и они поплыли в сердце надвигающейся ночи.
========== Бриенна ==========
Ветер дул уже пять дней без перерыва. Бриенна даже надеяться не могла на такую удачу. Ялик мощными рывками мчался по Красному Зубцу, а когда ветер стихал, Бриенна садилась на весла и гребла, пока руки не начинали отваливаться. Когда-то в прошлой жизни она уже везла Джейме по этой реке, и тогда все было по-другому. В тот раз, даже ненавидя его, она спасла его от лучников Робина Ригера. Ради леди Кейтилин, а не ради него. Теперь же даже сама мысль о леди Кейтилин жгла словно клеймо, а что до Джейме…
По крайней мере, он жив. Бриенна сделала остановку в одном из мелких городков на реке и обменяла свои последние гроши на чистые повязки и горшок липкой темной мази, которую, по словам торговца, он взял у целительницы с востока, которую все называли «магги». Когда Бриенна смазала этой мазью раны Джейме, тот пришел в себя настолько, что смог пожаловаться на запах, и это придало ей сил, но лишь бесконечная тяжелая работа по управлению лодкой удерживала ее от малодушной паники. Старший Брат вылечит его, он должен.
Она соорудила для Джейме самое удобное ложе, какое смогла, сделав из их плащей импровизированный гамак. Чувство вины подгоняло ее хуже бича. Она всегда осторожно выбирала места для ночлега, и останавливалась только когда темнело настолько, что невозможно было плыть. Как бы она ни мечтала обеспечить нормальную постель и лечение для Джейме, это было слишком опасно. Они слишком приметная пара.
Наконец ее настиг шок от всего происшедшего, и Бриенну начали преследовать кошмары, в которых она видела изуродованное лицо и горящие глаза Кейтилин Старк. Она спала сидя; в лодке не было места двоим, чтобы лечь, а она не хотела тревожить Джейме. Ее мышцы все время ныли от боли, а в горло словно песка насыпали. Иногда она пила речную воду, чтобы утолить жажду, но вода эта на вкус была омерзительна и отдавала тухлятиной. У них почти кончилась еда, и Бриенна отдавала Джейме последнее, поддерживая ему голову и держа хлеб у его губ, пока он не глотал. Иногда он делал попытки отказаться, но она не позволяла ему, уговаривала, умоляла и даже угрожала, пока он не бормотал: «Глупая, упрямая, храбрая женщина». Однажды он улыбнулся ей и сказал, что когда они наконец доберутся до места, он хотел бы попробовать собачатину с лимоном, а потом прошептал, что до Дорна они вряд ли доедут, и снова впал в беспамятство.
По расчетам Бриенны, через несколько дней они должны добраться до Тихого Острова. Красный Зубец впадает в Крабий залив, так что нужно просто плыть по течению. Раз Джейме еще не умер, поддерживаемый зельями Тороса и «магги», похоже, смертельная опасность ему уже не угрожает, хотя его рана и выглядит ужасно. В течение бесконечных часов Бриенна шептала молитвы за здравие обоих Ланнистеров – и брата, и сестры. Она бранила себя за неискренность, зная, что молится за Серсею только из-за глупой надежды, что это как-то спасет Джейме, но все равно продолжала молиться.
Бриенна уже некоторое время точно знала одну вещь, но избегала размышлять о ней, страшась своих чувств. Она была влюблена в Джейме так же сильно, как когда-то в Ренли Баратеона, а может быть, и сильнее. Раньше это не имело смысла, а теперь приобрело огромный смысл. Она любила Ренли за обаяние, галантность и хорошие манеры, за красивое лицо и торжествующую улыбку. Он был единственным, кто не обращал внимания на ее безобразие и неуклюжесть, кто смотрел сквозь кольчугу и кожу, кто, казалось, не замечал меча, которым она могла побить любого. Ее чувства были искренни, ей нечего было объяснять и не за что извиняться. Это была девическая любовь, целомудренная и далекая от плотских отношений. Я сражаюсь как рыцарь и люблю как рыцарь. Хотя все равно никогда ей не стать «сиром».
Джейме был совершенно иным. Трудно найти другого человека в Семи Королевствах, который был бы полной противоположностью Ренли. Как и Ренли, Джейме внешне выглядел как истинный рыцарь, и по иронии судьбы его самым рыцарским поступком было убийство чудовища, в которое превратился Эйерис Таргариен. Но именно из-за этого убийства все считали чудовищем его самого. Я и сама назвала его чудовищем, когда мы плыли этим же путем.
