Он не был знаком с планировкой Великой Пирамиды, но тут все просто: нужно все время подниматься вверх. Единственный недостаток: нужно все время подниматься вверх. Бесчисленные крутые лестницы, сменяя одна другую, вели его через руины, которые когда-то были тенистыми садами, просторными залами и изящными колоннадами, где миэринские богатеи попивали нектар, а рабы обмахивали их опахалами. Теперь здесь все было в запустении, пальмовые деревья превратились в щепки, а колонны развалились на куски; хороший порыв ветра может сдуть все это прочь, как избалованный ребенок разбрасывает игрушки. Интересно, подумал Тирион, сколько разрушений причинили Грейджои, а сколько дракон?
На вершине пирамиды он нашел ответ на свой вопрос. Сквозь сломанную филигранную решетку он видел то место, где раньше стояли Виктарион и Мокорро. Теперь там остался только Визерион; дракон хлопал крыльями, беспрестанно фыркал, выпуская из ноздрей клубы дыма, и скреб когтями по мозаичному полу. Тирион задумался, насколько надежна власть Виктариона над Визерионом. По крайней мере, цепей не видно, значит, капитан не боится, что дракон улетит.
Обозревая открывшийся вид, Тирион заметил обгоревший труп Барристана Селми. Судя по растерзанному виду, его оставили дракону на закуску, но Тирион усомнился, что это было сделано по приказу Виктариона. Может быть, этот сукин сын – безжалостный убийца, разбойник и насильник, но о нем также известно, что он весьма религиозный человек, который обеспечит твоему телу надлежащее погребение после того, как снесет тебе голову топором. Для Тириона это было слабым утешением, – как, впрочем, и для любого, кто имел несчастье столкнуться с Железным флотом, - но он предположил, что тело Селми оставили здесь по настоянию Мокорро, может быть, чтобы кровные узы были должным образом закреплены. Это многое говорит о красном жреце, решил Тирион. Уже то, что он выжил в кораблекрушении, само по себе заслуживает внимания. Мне всегда казалось, что вода гасит огонь, но это не простой огонь.
На один беспокойный миг Тирион испытал искушение вернуться к Визериону и снова попытать удачу. Я уже летал на нем и остался жив. Я парил над горящим городом, и если бы они не подули в этот гребаный рог, кто знает, что бы я смог совершить?
Лицо Тириона осветилось улыбкой. Я так долго мечтал о драконах. И вот он здесь. Прямо здесь. Я могу забраться на это чудовище и улететь. И никто не сможет меня остановить, разве что…
- Бес!
Он обернулся, но недостаточно быстро. С его лицом встретился закованный в броню кулак, и Тирион кубарем покатился по полу, едва успев подумать, что вообще-то этого следовало ожидать; мир всегда рад положить с прибором на все его стремления, чувства и заветные мечты. К тому же в Миэрине никто не мог называть его Бесом, кроме тех, кто знал, чего он стоит.
Голова звенела и раскалывалась от удара. Тирион разлепил заплывший глаз и взглянул на своего обидчика со всей важностью, на которую способен безобразный недомерок вроде него.
- Для тебя – лорд Бес.
- Это уж вряд ли. – Над ним, ухмыляясь, стоял какой-то мудак в плаще с кракеном. – Если попросишь, дракон тебя поджарит как следует, но ты пока еще ценен живой. Так что шагай.
- Я бы воздержался, если не возражаете. – Только сказав это, Тирион подумал, что сейчас как раз тот случай, когда было бы лучше держать рот на замке. Но я же Ланнистер, у меня никогда не получалось молчать. К тому же язык был его единственным оружием.
Как ни странно, Тирион почти пожалел, что это все-таки оказался не Эурон. Вороний Глаз был известен своей коллекцией уродов и калек; может, он взял бы его к себе в качестве почетного экземпляра. Скорее всего, он отрезал бы мне кое-что весьма для меня ценное, но что с того? С другой стороны, Виктарион… если он связался с красным богом, это означает, что у Тириона будет выбор – сгореть или утонуть. По крайней мере, Эурона можно купить, – конечно, не золотом, которое Тирион наобещал Младшим Сыновьям, ведь Вороний Глаз уверен, что всегда сможет разграбить Бобровый Утес, - но чем-нибудь другим. А Виктарион – как большая темная скала из соли, железа и камня, его не сдвинуть с места. Он умеет только верить и подчиняться, и больше ничего. А если он пляшет под дудку Вороньего Глаза, пусть даже сам не зная об этом…
Однако у Тириона не осталось времени на размышления. Удобный момент был потерян: железнорожденный схватил его в охапку и потащил прочь от дракона через лабиринт спиральных лестниц мимо злобно пялящихся статуй в высокий сводчатый зал, который, наверное, когда-то был роскошным, но теперь трудно было об этом судить – Грейджои уже начали растаскивать золото, драгоценные камни, мозаику, слоновую кость и все, что могло стоить хоть полгроша. Беспокойство Тириона только усилилось, когда он увидел огромный костер, горящий в дальнем конце зала. Перед костром стоял Мокорро, вперив взор в пламя. Рядом на каменной скамье сидел Виктарион и, словно ястреб, наблюдал за красным жрецом.
