Сандор выбрался из полого холма и углубился в чащу, борясь с желанием повернуться, прибежать обратно и силой увести ее с собой. Какого хрена она себе возомнила? Чего ей вздумалось вести это сборище оборванцев и свою проклятущую бессмертную мамашу в Долину? Неужто решила заставить Петира Бейлиша обоссаться на месте? Эх, конечно, жаль упускать такое зрелище. Даже если она останется в живых, он больше никогда ее не увидит. Мизинец запрет ее в клетке и выкинет ключ в колодец.
Впрочем, Сандор понимал, что не ему осуждать ее. Его шансы на выживание еще меньше. С того момента, как брат ткнул его лицом в жаровню, он всегда был слабее Грегора, а долгая мучительная смерть Горы и последующее воскрешение вряд ли улучшили его характер или уменьшили его жестокость. И… и…
Надо было отыметь ее. Чтоб я сдох, надо было отыметь ее. Он однажды уже думал об этом, на Черноводной, пьяный, отчаявшийся, злой и испуганный, когда пришел в ее комнату с неясным намерением забрать ее с собой, вытащить из ловушки. Но его желание было продиктовано не благородством, а личным интересом. Он хотел защитить ее, хотел заботиться о ней, но также желал ее, хотя она была совсем девочкой, вдвое младше него, пустоголовой щебечущей пташкой Джоффа. Когда я сказал ей, что мне нужна песня, она и не догадывалась, про какую песню я толкую.
Он схватил ее, угрожал, швырнул на постель – положа руку на сердце, он даже не знал, что делать дальше. Он хотел ткнуть ее лицом в кровь и смерть, в огонь и страх, выбить из нее все ее сраные заблуждения. Он приставил кинжал ей к горлу, а она спела ему гимн Матери, коснулась его щеки и почувствовала, что он плачет. Тогда он понял, что, если увезет ее против воли, она станет такой же, как он, а он станет таким же, как они. Даже пес это понимает. Даже у пса больше гордости.
И тогда Сандор Клиган сломался. Сломался и сбежал. Только потом до него дошло, что он оставил у нее свой белый плащ. Он все гадал, что она с ним сделала. Скорее всего, сожгла в мусорной куче, да кто будет винить ее за это? Он и так подверг ее опасности, а услышав о его вероломстве и жестокости, пташка не захочет даже вспоминать о нем. По крайней мере, так он пытался убедить себя.
А потом он вновь увидел ее, и это было похоже на сон. Проклятье, она все такая же юная и наивная. Из-за нее их чуть не убили в том трактире. Но все равно она храбрая, этого не отнять, и красавица. Что же ей пришлось пережить, пройдя через руки Беса, Мизинца и сира Шадрика… Неужели они настолько запугали ее, что она теперь думает, будто ее единственное достоинство – это щель? Похоже, все-таки не настолько. В ней все еще горит огонь. Как она еще может верить? Она слишком хороша для этого мира. Его мать и Алиенор были такими же, а Сандор узнал, как этот мир поступает с такими, как они, еще до того, как у него выросли волосы на яйцах. Этот мир создал Грегора.
Сандор только недавно осознал иронию судьбы: его старший брат уничтожил его, и Старший Брат заставил его возродиться. А еще он понял, что если сделает то, что задумал, то приговорит свою прежнюю госпожу, Серсею Ланнистер, к смерти.
Лично Сандора это не особенно волновало. Он знал, почему Серсея с такой охотой взяла его к себе на службу: Грегор был бешеным псом лорда Тайвина, и Серсея ухватилась за младшего Клигана в надежде добиться того же результата. Всю свою жизнь она пыталась стать бледной тенью своего лорда-отца, и конечно, ей хотелось, чтобы Сандор стал таким же ненормальным уродом, как и его брат. Но, как и во всем остальном, она обломалась.
Впрочем, Сандор был благодарен ей. В некотором роде. Когда после смерти отца он сбежал из дома, ему пришлось бы спать на псарне, если бы его не заметила Серсея. К тому же она спокойно смотрела ему в лицо, правда, лишь чтобы оценить, насколько он безобразен. Сандор получил свое прозвище от Джейме, который как-то в шутку назвал его верным псом Серсеи. Сандор ждал и надеялся, что Джейме будет ревновать, но он глубоко ошибался. Джейме был молод, великолепен, красив, богат, талантлив и невредим, его обожали все – и лорд Тайвин, и Серсея, и Тирион, так что здоровенный уродливый дружинник никак не мог с ним соперничать. Джейме никогда в жизни никого ни к кому не ревновал, ну, может быть, только к Роберту Баратеону, и то он многие годы позволял тому распутничать, пьянствовать, насиловать и избивать Серсею. Если бы Роберт был Джоффри, а Серсея была Санса, а Сандор был единственным, кто стоит между ними, он бы такого не допустил.
Поначалу он старался. Ради Серсеи. Лаская себя рукой по ночам, он представлял ее лицо, хотя бы оттого, что больше не знал красивых женщин. Иногда, приходя к ней, он видел, что она лежит на полу или отчищает с платья пятна крови и вина, или пытается пудрой замаскировать синяки. Однажды он спросил, не хочет ли она, чтобы он, ее пес, защитил ее, но Серсея лишь горько улыбнулась и сказала, что ему не понять. Роберт – король. В глазах всех это она виновата, а не он.
