Санса сосредоточилась на единственном, что могла контролировать, - собственном дыхании, пока горцы волокли ее за собой. Странно, но ей совсем не так страшно, как должно быть; видимо, сильнее бояться уже невозможно. Она всем сердцем молилась, чтобы ее спутники остались в живых и чтобы ей удалось объяснить все Тиметту, до того как его соплеменники воспользуются приятным случаем. Лицо и губы у нее онемели от холода, ей и думать-то удавалось с трудом, не то что говорить. Но у нее нет другого выхода, это ее единственная…
Ветер резко прекратился; дикари втолкнули Сансу в щель между скалами. Каменные стены были оплетены мерзлым лишайником, а расчищенная тропа вела к относительно защищенной от непогоды костровой яме. У огня на высохшем бревне сидел человек и жевал мясо какого-то неизвестного животного. Сансу подтащили к костру и швырнули лицом вниз перед вождем. От запаха жареного у нее заныло в желудке. Санса с трудом встала на четвереньки, сморщившись от боли; при падении она повредила запястье. Встретив взгляд мужчины, сидящего по другую сторону костра, - один глаз темный и блестящий, а вместо второго – выжженная глазница, - Санса вооружилась единственным доступным ей оружием - вежливостью.
- Лорд Тиметт.
Тот фыркнул, удивленный и столь церемонным обращением, и тем, что она назвала его по имени.
- Я тебя знаю?
- Она спрашивала о тебе, - доложил вождю один из налетчиков. – Мы решили, лучше сначала выяснить, что к чему, а уж потом с ней развлекаться. Ничего себе малышка. Надеюсь, ее щелка не отмерзла напрочь. Она что-то говорила о Полумуже.
Санса подумала, что, видимо, Обгорелые очень боятся своего вожака, к тому же Тириона здесь хорошо знают, раз ее привели сюда, а не изнасиловали на месте. Она надеялась, что до этого все-таки не дойдет.
- Нет, вы меня не знаете, - сказала она, - но я знаю вас. Мы вместе были в Королевской Гавани, но вы уехали оттуда, после того как геройски помогли спасти город от Станниса Баратеона. Это было до того… до того, как я вышла замуж за человека, которому вы служили.
Тиметт нахмурился, ничего не понимая.
- Какого хера? Бес женился на такой цыпочке? Ты что, одна из его шлюх?
- Нет, - ответила Санса, - я его леди-жена.
- Я слыхал, Полумуж женился на дочке Старка, - вставил один из Обгорелых. – Она отравила короля, а потом превратилась в крылатую волчицу и улетела.
Ах, если бы так.
- Это я и есть. Но я не улетела, и я не убивала короля. Лорд Петир Бейлиш увез меня сюда, в Долину.
Горцы обменялись мрачными взглядами; у них не было причин любить Мизинца, который за несколько месяцев усилил защиту Долины так, как не удалось Лизе Аррен за полдюжины лет. Но они определенно ей поверили. Один из дикарей схватился за нож.
- Мы больше не прислуживаем мелкому льву. Мы – свободный и могучий народ. Зачем нам слушать эту сучку? Давайте убьем ее и отправим ее голову Бейлишу. Такое послание он сразу поймет.
Среди горцев раздался одобрительный ропот, и даже уголки тонких губ Тиметта, казалось, приподнялись в одобрительной улыбке.
- Полумуж не с тобой? – спросил он Сансу.
- Н-нет.
- То есть, мы должны поверить, что ты и есть его жена, дочка Старка? От Беса нам уже нет никакой пользы. Мой брат прав. – Тиметт обвел взглядом своих людей и безучастно, словно речь шла о погоде, сказал: - Трахните ее. Убейте ее. В любом порядке, как сами захотите.
Вокруг раздался злорадный рев. Дикари, отпихивая друг друга, ринулись к ней, и у Сансы перехватило дыхание от ужаса. Все, что она видела сейчас, - это нож, который Тиметт оставил у костра, и его выжженная глазница. Обгорелые. Санса поняла, что ей нужно сделать.
Один из дикарей схватил ее за лодыжку, но Санса рванулась вперед. Она потянулась изо всех сил и, отчаянно вывернув руку, ухитрилась схватить нож Тиметта, но вместо того, чтобы использовать его против нападающих, закатала рукав, обнажив гладкую белую кожу.
- Обгорелые! – крикнула она. – Я клянусь! – И приложила раскаленное докрасна лезвие к тыльной стороне руки.
Сансе никогда в жизни не было так больно, даже во время многочисленных развлечений Джоффри. Она чувствовала, как огонь пожирает ее плоть, как шипит и обугливается кожа. Она думала о том, каково было Псу, когда его собственный брат сунул его лицом в раскаленные угли, - вот почему он оставил ее и уехал в Королевскую Гавань, чтобы отомстить. Кажется, теперь я его понимаю. У нее свело пальцы, и она не могла выпустить нож. Обожженная рука с шипением дымилась. Санса, будто со стороны, услышала собственный крик, и почувствовала, что вот-вот потеряет сознание, но кто-то забрал у нее нож и отшвырнул в сторону. Девушка, дрожа, упала на землю, и ее стошнило в снег.
Один из горцев почти с благоговейным ужасом выругался. Последовало краткое и бурное обсуждение, за которым Сансе не удалось проследить, а затем раздался резкий голос:
- Эй, девочка!
Санса с трудом приоткрыла глаза, стараясь не смотреть на руку.
- Да?
