С подобными заявлениями обращалась чета Котовых и к главному врачу санитарно-эпидемиологической станции района, подчеркивая в них, что сосед развел невообразимую грязь в собственной комнате, и вонь оттуда разносится по всей квартире. Дело в том, что, пьяный, он не в состоянии дойти до туалета, поэтому комната заменяет ему санузел. Если же Лагуткин Н. Н. в нетрезвом состоянии и дойдет туда, то надо скорей после него убирать там. Он и приятели ходят грязные, в обгаженной одежде, ничего не стесняясь, пользуются кухней и совмещенным санузлом. Много раз просили Лагуткина Н. Н. быть аккуратнее, но бесполезно. Становится все хуже и хуже. Настоятельно просили принять срочные меры «по соблюдению санитарных условий в нашей квартире».
С этим забулдыгой, года три назад устроившем пожар на кухне, чуть не спалившем всю кваритру вместе с грудным ребенком, Павел, было дело, поговорил по-мужски, малость повоспитывал. Хотя ни малейшей обшественной реакции этот конфликт не имел. Поговорили, как дядя с дядей, и разошлись, что в море корабли.
Балда, хрипящий и молочный, как бледная поганка, посчитал: опять Котов виноват – устраивает драки с соседями. А ведь порядочный пенсионер – не чекистско-общественного толка, как этот, мог бы выйти с предложением предпринять меры по ограждению прав сослуживца путем изоляции несносного алкоголика от нормальных людей, например, ходатайствовать о представлении Котовым отдельной жилплощади. Поддержал же Грымов именно «художества» опустившегося человека со страшным носом. Сразу сообразил наименее привлекательную для своего коллеги сторону, правда, бездоказательную и склочную, малоприятного случая. Не сказал самому себе и другим, узнав о нем: «В нашей жизни ведь бывает всякое». И не женщины же – мужик с мужиком побеседовали. Их диалоги испокон веков носили характер доверительный. Однако Балда как бы втихую гаркнул: знай, что пощады от тругольниковцев-бандитов не будет, много переживешь лишений ни за что ни про что. За ясные убеждения, скромность, прямоту и смелость. За природную совестливость, трудолюбие, стремление выполнить любую работу хорошо.
Таких «подарков» судьба в сжатые сроки преподнесла достаточно для фабрикации персонального дела коммуниста - старшего инженера, во многом выдающейся личности. Они вошли в справку, подготовленную созданной партийным бюро комиссией.
На закрытом собрании партийцев информировавшая их об «операции» Юдова Роза Михайловна завершила свое выступление прямо-таки свободной от гнета офицальности фразой:
- Не Котовы будут НАС учить, как жить, - МЫ будем их судить по НАШЕМУ железному внутреннему закону.
И Павла Афанасьевича исключили из Коммунистической партии Советского Союза. Драматический период его бытия вступил в свои полные права. Давно вынашиваемая мысль о переезде на Крайний Север, где намечалась любимая работа в периодическом издании, нормальные жилищные условия и неплохой заработок, стала конкретным действием в том числе и в связи с этими последними событиями. Одновременно пришло сообщение, что москвича приглашают работать и жить в Сургуте собкорром новой газеты, на условиях, которые предварительно с ним обговорили и его вполне устраивающих. Слишком крутой жизненный поворт надо было сделать, поэтому сомнения и колебания еще оставались. Окончательно разрешил их в пользу переезда разговор с сослуживцем Виктором Перхушевым. Он сказал:
- Павел, я на десять лет старше тебя. В твоем возрасте думал, как ты сегодня, перебраться почти в те же места и с той же целью быть ближе к главным делам современности, развертывающимся там, писать о людях, их свершающих. Но я тогда все же не решился на такой «подвиг», о чем глубоко сожалею, а исправить свою ошибку уже не могу. Почему именно? Устарел для принятия таких кардинальных решений и жизни в экстремальных краях. Если ты сегодня упустишь свой шанс, то, поверь мне, дорогой Паша, упустишь его навсегда. Я настоятельно советую больше не раздумывать, а шагнуть навстречу своей новой судьбе. Призываю, родной, к этому как друг, желающий тебе только добра и искренне убежденный в твоей блестящей будущности гражданина и пишущего человека. Как раз там эти свои качества больше всего проявишь, заматереешь в независимости мышления, недвусмысленности гражданской позиции. Отойдешь от лакействующих и пошлых, готовых стучать двадцать четыре часа в сутки, когда видят противостояние властей, наполняющих последним пойлом их корыта: с помощью таких травят оппозиционеров, выражающих решительный протест против бесчеловечных общественных отношений.