Интересно происхождение словосочетания «Сереня Пророк», которого меня удостоили здесь. Я сказал ханту, первому человеку-охотнику, встреченному в местной тайге, что пришел к нему по «сереню». Так в Лопотухе, деревне родителей, называют снежный наст. Это было в марте, и серень ( в словаре В. И. Даля – «серен», без мягкого знака ) держал, не проламывался. А мой первый таежный знакомый, потом друг, видно, не разобравшись, начал меня называть Сереней, что мне очень понравилось. Я как бы в честь умершего в сорок первом братика вдруг был так же назван. Прямо судьба!
А Пророком вашего покорного слугу, Ивана Ивановича Филиппова, стали называть после одного сбывшегося моего предсказания. Тут есть овраг Мамонтово кладбише, недалеко от Арантура, где захоронено огромное количество звериных костей. Но не останков мамонтов, как сразу хочется подумать, а - бобров, соболей, оленей, лосей… Сбрасывал их сюда Мамонтов Чингиз Прохорович, родившийся в Нахичевани, проживавший потом в Баку, а на Тюменщину прибывший в качестве начальника снабжения геологических партий, искавших здесь нефть. И в конце концов нашедших ее. Так вот этот Чингиз Прохорович оказался величайшим браконьером.
В 1929-1951 гг. существовал Кондо-Сосьвинский государственный боброво-соболиный охотничий заповедник площадью около восьмиста тысяч гектаров. Он восстановил охотничье-промысловых животных северо-запада Сибири, а ликвидирован был совершенно неожиданно и абсолютно волевым путем. Как будто это было сделано специально под мамонтовых, чтобы они развернул здесь свой крупноворовской промысел. В их распоряжении было сколь им нужно вертолетов. Под видом геологов Чингиз Прохорович забрасывал в любую точку охотников и истреблял, истреблял, истреблял ценных животных. Примерно две тысячи только бобров уничтожил. А спохватились, когда их здесь осталось всего двести особей. Анализируя факты и догадываясь, какое место занимает в иерархии тоговой мафии СССР и советского Востока Мамонтов Ч. П., кстати, имеющий по нефтяным делам профильное высшее образование, как он связан с партийно-советской камарильей, как он стал первым секретарем сначала окружкома, а затем обкома КПСС, я как-то сказал: «Чингиз Прохорович скоро будет министром нефтяной промышленности». И – как в воду глядел. Через месяц Мамонтов был назначен на эту должность. А меня стали величать Сереней Пророком.
……………………………………………………………………….
Что же с нами случилось? В результате резких революционных потрясений русский народ лишился собственного национального государства, вовсе не имеет каких бы то ни было властных структур, не только что их полного набора. Представители самой большой части населения СССР не могут, например, иметь официальные встречи с выразителями интересов других народов. Нам не дают вести свое национальное дело даже в форме общественной работы, не только в виде государственной деятельности, - просто запрещают любое этническое проявление. Преследуют цель неразглашения данных о бедственном положении потомков Рюрика, Святослава, Владимира Мономаха, других князей, могущественных царей, императоров. Всеми силами стремятся не допустить центральной русской власти. Стадо без пастуха. Червивое яблоко. Требуется немедленно возобновить деятельность Русской государственной власти! Вернуть свое. Иначе страну разгромят, народ будет истреблен. Для этого все сознательно делают.
Угрозу национального возрождения почувствовал Усатый после Великой Отечественной войны, начав самым хитрым и коварным образом изничтожать пробившиеся ростки насущной исторической справедливости-необходимости. Маленковы, берии, абакумовы, леоновы, комаровы, лихачевы, кобуловы, меркуловы, шкирятовы, рюмины, черновы, броверманы безусловно являлись лишь пешками в его параноидальной истребительной политике с целью эксплуатации русского народа и несметных богатств Великой России для осуществления коммуно-советской химеры на всей планете. Коварство его черным черное. Произнес большой силы тост за русаков, сделавших главный вклад в спасение человечества от фашизма, и сразу без шума отворил дверь в новый этап ужасающего, чрезвычайного геноцида против нас, подобного послереволюционому. Так, Маршала Победы Г. К. Жукова, любимого всеми, как вредную траву, молниеносно выполол из почвы Москвы и отправил сначала в Одессу, а затем на Урал. Такие теперь становились противниками. Победители коричневой чумы уже были не «братьями и сестрами», как обнялся с ними иезуитским умом в момент смертельной опасности, не «руководящим народом» из пленительного многим сердцам и до сих пор тоста.
