Найду и вырву сердце, пообещала я себе, а потом… Шум позади был едва слышный. Так начинают наступать на сухую ветку, потом резко убирают ногу, но нерожденный звук еще какое-то время витает в воздухе. Я была уверена, что хорошо спряталась, навалив на свое убежище валежника и заметя следы веткой. Но каждый хитрец когда-нибудь встречает соперника похитрее. Вот и мой черед настал.
Уже поворачиваясь, я поняла, что проиграла. Тяжелый приклад автомата летел мне навстречу неминуемо и, возможно, смертельно. Дернувшись, я поймала удар в висок и рухнула в темноту, жалея о тысячи дел, которые остались незавершенными.
Боли не было, но мне показалось, что я умерла.
– Пути Господни неисповедимы, а пути людские – и того пуще, – произнес хриплый голос снаружи того кокона, в который я куталась, зная, что ничего хорошего после пробуждения меня не ждет.
С возрастом способность к терпению стоит титанических усилий. Старушкой я не была, но уже давно не являлась и молодой девочкой, готовой сносить пытки и унижения ради цели, поставленной начальством. Сейчас же ни руководства, ни молодости. Одна злость на собственные ошибки. И простые человеческие чувства тоже прошли мимо. Любовь – знала ли я ее? Мне казалось, что это чувство подарил мне Егор, а после встречи с демоном-сердцеедом – снова лишь сомнения в душе.
Назвав так Касьяна, я немного протрезвела, злость на себя и мир притупилась. Касьян был «золотым мальчиком», которому никто никогда не отказывал – ни богатая семья, ни подружки. Чтобы не выносить сор из избы, отправим-ка больного на край света – пусть там чудит. Так, наверное, думали его родственнички. Я была почти уверена, что богатая родня Адского Кондора уже знала о беде. Во всех структурах безопасности внезапное отключение сигнализации являлось верным знаком проблем в охраняемом объекте, а значит, к домику номер шесть уже направлялась маленькая армия клана Касьяна. Жаль, что не удалось выяснить его фамилию. В любом случае с ним все будет в порядке. Чего нельзя было сказать о старушке, которая жила в своей землянке на чужой земле. Может, и не прогонят. В конце концов, она вроде как за раненным присмотрела.
Но хуже всех дела обстояли у меня.
Стараясь укротить бушующую внутри ярость, я медленно открыла глаза, зная, что увижу и что меня ждет. Вон она я – Ведьма. Попалась живой, а значит, похоронный обряд будет повторен. Возможно, заказчик перестрахуется и решит меня в землю больше не закапывать. Может, просто утопит, залив ноги в бетон. Или использует тысячу и одну пытку из великого арсенала человеческого садизма. Все зависит от того, насколько алчет его желание мести.
Меня крепко связали. Знали, что такие люди, как я, умеют вытаскивать руки из наручников. Я не могла пошевелить руками от локтей, а веревка, переплетаясь хитроумными узлами, вилась от запястий через большие пальцы рук к ошейнику на горле. Я сидела на стуле, ноги привязали к его ножкам, но с лодыжками постарались не так хорошо, очевидно, решив, что и одних рук хватит. За эту возможность я и уцепилась, став осторожно двигать ступнями еще до того, как открыла глаза. Сапоги с меня сняли, босые ноги холодила каменная крошка.
Я сидела в полутемном пространстве с низким потолком, сохранившим следы какой-то инфраструктуры – порванные кабели, проржавевшие трубы. Вместо пола – остатки бетона. Слева, справа, спереди и сзади (я повертела головой) – уходящий в пустоту мрак. Помещение было похоже на заброшенную подземную автостоянку, только без машин. Или еще какое подвальное помещение. Свет исходил от нескольких уличных прожекторов, наспех прикрепленных к опорным столбам. Пахло куревом, застоявшейся мочой и чем-то резким химическим.
Напротив меня установили камеру на треноге, за которой прятался тщедушный подросток в худи, все время отворачивающий лицо. А вот дюжина бугаев, окруживших мой стул, морды не прятали. Откормленные отморозки с накачанными телами сохраняли ленивые позы, но в их глазах поблескивали раздражение и злость. У многих на руках тюремные наколки, на лицах – крайнее нетерпение. Я была уверена, что у меня сейчас такое же выражение.
Перед моим стулом стоял, сложив руки на груди, какой-то изуродованный тип. На физиономию его было страшно смотреть. Казалось, будто ему сделали пластическую операцию, но что-то пошло не так, и он снова лег под нож. А потом еще, и еще. До тех пор, пока результат не стал достаточно страшным, чтобы удовлетворить доктора-садиста. Хотя его, конечно, могли просто порезать в драке. В последнее время мне везло на неординарных личностей. Может, это и есть заказчик?
– Вышла из тюрьмы, сука, и думаешь, что жизнь прекрасна? – рыкнул он, схватив меня за подбородок.
Нет, я совсем так не думала, но возражать еще одному психу, который размахивал перед моим носом ножиком, не стала. Сказывался опыт общения с сумасшедшими. Еще немного и специалистом стану. А вот прошлое, кажется, меня все-таки догнало. И пинком, жестоким ударом ноги в живот, повалило на землю.