– Твой демон, которому ты так глупо показала свое сердце, – старуха дожевала кусок хлеба, опрокинула в себя стопарь и ткнула в меня пальцем. – Поэтому ты умрешь раньше меня. Суп будешь? Водичку не предлагаю, знаю, что не пьешь.
Интересно, с чего это она взяла? На лице ведь у меня не написано.
– Нет, – я мотнула головой и вернулась к более интересной теме. – Что ты несешь? Какой демон?
– Не какой, а откуда, – поправила меня бабка. – Есть много легенд, откуда взялся Сердцеед. Больше всего сказаний о нем сложили северные люди. Вот послушай одну. Жил один Светлый мальчик, звали его Торум. После создания земли он высморкался, от этого возник червь-змея, превратившийся в мужчину. Мужчина встретил женщину. Они спросили друг друга, из чего каждый возник: он – из соплей Светлого мальчика, а она – из черной земли. Женщина легла и стала тянуть к себе мужчину. Оказалось, что у него гениталии под мышкой. Тогда она оторвала их и поставила на место, после чего мужчина и женщина вступили в брак и родили много детей-демонов. Один из них – Сердцеед.
Я молча смотрела на старуху, она же истолковала мое молчание явно не верно, так как охотно продолжила:
– Вот еще одна история. Однажды богиня земли Маменди укусила свой палец – из него пошла кровь. Как только капля крови упала на землю, появилось три человека: мужчина и две женщины. У женщин стали рождаться дети, и таким образом пошли все люди, которые живут на земле. Но один из ее сыновей родился демоном.
– Сердцеедом, – мрачно закончила я старухин рассказ.
– Начинаешь понимать, – довольно кивнула та.
Я тяжело вздохнула и облокотилась о нагретые камни очага. Один раз дурой я сегодня уже побывала, чуть не стала ею снова. Понятно же, что у бабки с головой проблемы, да она еще и напилась к тому же. Везет мне на сумасшедших. Сама тоже хороша. Если бы про Касьяна постоянно не думала, то на бабкину удочку и не попалась бы. Уж очень прозвище Сердцеед Касьяну подходило. Но и только.
– Не ходи в город, девочка, – продолжала свое старуха. – Сдохнешь там.
«Девочку» я ей простила, но попытки и дальше лезть в мою голову пресекла.
– Ладно, старая, я свои проблемы как-нибудь сама решу, – сказала я ей своим особым, «предупреждающим» тоном. Не то чтобы я серьезно угрожала ей силой – на такую дряхлую каргу у меня рука не поднимется, но бабка оказалась понятливой и насуплено замолчала, занявшись изюмом из моего пакета.
Имен друг друга мы не спрашивали. Да оно было и не нужно. Я прикрыла глаза и, хотя дремать не собиралась, все-таки заснула, потому что очнулась от резкого толчка в плечо. За крошечным окном, наполовину заваленным огромным сугробом, совсем стемнело. Надо мной стояла старуха и тыкала в меня какой-то палкой.
– Проснись, эй, – кряхтела она.
Я хмуро оттолкнула палку, с трудом подавив желание ее сломать, и покосилась на свою куртку – не высохла ли? Ткань еще была влажной, и я разочарованно откинулась назад.
– Чего тебе? – недовольно спросила я. – У меня одежда еще не высохла. Ты сама бы аспирин какой съела, что ли. У тебя лекарства, вообще, есть? Я уйду, а ты тут от пневмонии сдохнешь. Еще не известно, кто кого переживет.
– Да я тебя, конечно, – засмеялась старуха, потом вдруг посерьезнела.
– Там чужаки в лесу ходят. Час назад в одну сторону прошли, а сейчас обратно.
Сложно было придумать слова, которые заставили бы меня подскочить еще быстрее. Оказавшись на ногах, я принялась натягивать полусырые куртку и штаны, но сейчас влага на ткани – последнее, что меня волновало. Стоит глубокая ночь. Значит, Касьян со своими девицами решили-таки отправиться на мои поиски. Бабку в наши разборки втягивать совсем не стоило. Ей и своих проблем хватало.
– Почему сразу не разбудила? – отругала я ее.
– Так тихо сидеть надо было, – пожала плечами старуха. – Я огонь потушила, в нишу заползла и ждала, когда мимо пройдут. Пять мужиков с автоматами – мало ли. Вдруг за мной?
Я уже не скрываясь, посмотрела на старуху, как на дуру.
Мужики с автоматами в этой лесной глуши могли появиться только по одной причине. И этой причиной была я.
– Продолжай в том же духе, – велела я, кивнув на потушенный очаг. – Никакого огня. Спасибо за приют и больше в реку не падай. Вряд ли я снова буду мимо проходить.
Проверив револьвер Касьяна, а также переложив нож, который я умыкнула с кухни, из рюкзака в карман куртки, я осторожно высунула нос из землянки. Вокруг стояла могильная тишина, даже лес от морозов не скрипел. Впрочем, еще с вечера наблюдалось потепление, возможно, ниже температура уже не опустится. А вот фонарик я у Касьяна на кухне не нашла, поэтому недовольно пялилась в темноту, стараясь привыкнуть зрением.
– Эй, старая, – окликнула я хозяйку, вдруг вспомнив терзающий меня вопрос. – Что тут за медведь в округе бродит? А волки есть?
– Да не боись, – раздался ее голос из темноты, и я снова поймала себя на мысли, что откуда-то эту бабку знаю. – Волков нет, а мишка ходит один, но, если к нему не лезть, не тронет. Зима в этом году теплая, вот он никак заснуть и не может. Точно не хочешь стопарик на дорожку?