– Стой, Андр! – хватает меня Клем. Он уже в шлеме, с топором, что больше на секиру похож. – Тут стой. Если бродяги через воинов пробьются, будем биться. Не лезь.
– На бродяг хочу посмотреть, – шепчу ему на ухо.
– Не насмотрелся? – шепчет он удивлённо. – Насмотришься ещё!
Бойцы редкой цепью встали вдоль каравана. Ездовые собирают «вагоны» плотнее – караван сильно растянулся за полдня пути.
Скачет конный, машет:
– С десяток бродяг. Скелеты. Есть воины.
– А с юга? – кричит Крап.
– Не видали пока! – кричит всадник с другой стороны дороги и обратно скрывается в лесополосе.
Крап командует. С полсотни пеших воинов уходят в лесополосу. И трое клириков. Маг в красном плаще и остальные клирики собрались в кучу. Разговаривают.
– Клем? – спрашиваю.
Тот морщится:
– Да что я тебе – нянька? Делай что хочешь! Скверну зацепишь – в дом не пущу.
– Да я одним глазком!
Бегу по следам. Вот и клирики. Встали за спинами короткой двухрядной фаланги. Пристраиваюсь слева к рядам.
– Башня! – кивает мне сосед.
– Андр, – представляюсь.
– Обух, – кивает он. Хотел уже ляпнуть: «Сам обух!» – но понял, что это он мне представился. – Андр, ты высокий, а щит кулачковый, в третий ряд встань, через головы бей.
Мужественно перестроился в первый ряд. В первый с тыла.
Идут. Ха-ха! Мне стало смешно. Скелеты. Как в кабинете биологии. Бредут, желтоватые черепа понуря, шаркают обеими ногами.
И вдруг один замер, поворачивает черепушку на нас. Икать колотить, не до смеха! В глазницах его зажигается гнилостный огонь, он непонятно чем так шипит или свистит, что мороз по коже. И подрывается бежать на нас. Да резво как! Какой-то реактивный скелет. Тут ударили ультразвуком остальные, полетели, будто их сделали из останков олимпийских чемпионов по забегам на короткие дистанции. А у некоторых – куски доспехов, шлема, оружие в руках. Мать их… А если они и граблями своими так же резво машут, то мне может и совсем взгрустнуться!
Ультразвук бьёт по нервам, нагоняя жуть, от неконтролируемого ужаса слабеют конечности. Надо ускоренно взять себя в руки. Навык, боевой навык преодоления страха имеется.
Вот первый скелет прыгает, возомнив себя рокет-джампером. Воины принимают его на щиты. Клирик что-то шепчет в сложенные молитвенно ладони, резко выставляет их, будто отталкивает что-то в скелет. В ладонях включается ксеноновая лампа, под этой вспышкой света истаяла гнилостная копоть с костей, скелет рассыпается на составляющие запчасти. Лампа погасла. Круто. Я тоже так хочу! У клирика лоб весь мокрый. Нелегко? А сколько таких вспышек в этого монашка заряжено?
Чуть не прозевал моего клиента. Ребята передо мной принимают скелет с мечом и в остатках кольчуги на щиты и копья. Бью копьём ему в грудную клетку, в прореху кольчуги. Видимо, так он и погиб – кольчуга пробита как раз напротив сердца.
И ничего! Этот суповой набор продолжает изжаривать мои уши своим визгом, нанизанный на три копья, как корзина из ивовых прутьев на вилы, долбит своей саблей по щитам, как бешеная молотилка.
Нах это копьё беспонтовое! Взмахнул топором – попал! По шейным позвонкам. Звук – как бильярдные шары столкнулись. Но череп скелета мячиком отлетает.
А из-за обезглавленного, но продолжающего махать саблей (но уже явно бестолково махать) вылетает ещё один. Голенький, бесстыдник, безоружный. Прикинул траекторию его полёта, чуть сместился, подпружинил ноги, принимаю на щит. Щит больно бьёт по шлему и в плечо, но я уже распрямляю пружину ног, борцовским приёмом перекидываю прыгуна за спину, тут же разворачиваюсь, бью топором. Не попадаю в голову, крошу кости ключицы и рёбер. И ребром щита – в зубы скелету. Танцую, уворачиваясь от конечностей скелета, подныриваю под его взмах костяных граблей. Топором, подсечкой, по ногам, получаю удар в шлем, ребром щита бью-толкаю – помогаю упасть этому костяному подрубленному дереву, пробиваю череп, вгоняя топор в землю. В бок бьёт костяная нога, но плашмя, доспех не пробивает. Вспышка света довершает дело.
Оборачиваюсь. Корпус закрыт щитом, топор в полузамахе. А всё! Бойцы добивают скелеты, распинают их копьями, отрубают головы и конечности, клирики «освещают» это дело.
– Быстро, – удивляюсь. А самого адреналин жарит. Сердцу холодно, руки-ноги мандражируют, голос дрожит, всего потряхивает. Нервы оголены.
– А было бы нас мало, уже порвали бы, – говорит Обух, собирая железяки скелетов. – Держи, Андр, твоё.
– Да? – удивился я. – Так его вы расчекрыжили. А этого – светляк.
– А кузнец – ты. Всё одно это медяка ломаного не стоит. Ржа одна. Видишь, изгнал свет скверну, не стало прочности совсем.
– Возьми, боже, что нам негоже?
– Ну, вы же кузнецы. Придумаете что. Хоть гвоздь, и то дело. Здравствуй, Клем!
– Погодь, светлые! Оставьте одного! Привет, Обух. Вижу, в десятники выслужился?
– Да пора уж. Совсем хотел обратно в наёмники податься, Гора убедил.
Клем приволок сверток с помповиком, суёт мне, забирает топор, смотрит на лезвие, качает головой – я его затупил.
– Андр, иди, скверного ткни своим артефактом.
