Утром меня разбудил тот же непрекращающийся шум, что и вчера. Несколько минут лежала, разглядывая потолок, потом неохотно поднялась. Во дворе полуголый Алэр сражался сразу с двумя противниками: братом и Лионом. Я начинала думать, что меня не случайно поселили именно в эту комнату, а чтобы заранее привыкала и начинала восторгаться великолепным телом будущего супруга. С раздражением вернула гобелен на прежнее место и решительно засобиралась на завтрак.
Моя мечта сбылась — сердце волновалось в груди, пока я следом за Жин спешила в библиотечную башню. Замок был просто огромен — все эти башни и цитадели, переходы, соединяющие разные крылья, галереи и лестницы. После закрытия ворот обитель лорда превращалась в неприступную, грозную крепость, охраняющую покой своих хозяев. Теперь становилось ясным, отчего Беккитта и Эрей не рисковали открыто нападать на Нордуэлл, действуя скрытно, опасаясь гнева лорда-демона. Такого не напугать грозным видом, не измотать долгой осадой и не победить в честном бою — только хитрость и коварство заставят правителя ир'шиони преклонить колени.
В нетерпении взлетела по винтовой лестнице, обгоняя Жин, с предвкушением толкнула тяжелую дверь из резного дуба и оказалась в круглой комнате. Напротив входа теплился камин, огороженный частой кованой решеткой, чтобы искры не упали на пол. Окон не было, зато вдоль всех стен располагались полки, на которых стояли дорогие фолианты и лежали завернутые в кожу свитки. Резные стулья с мягкими подлокотниками и вышитыми подушками приглашали присесть к столу с книгой в руках. Пол устилал плетеный ковер. Освещено все было светом свечей, установленных в подсвечники на треногах.
— Выбирай, — Тижина обвела комнату выразительным взором и, подавая пример, направилась к одной из лесенок, прислоненных к полкам.
Подняв голову к потолку, я осматривала все это богатство — книги стоили невероятно дорого, особенно такие, украшенные золотом и самоцветами. Вздрогнула, услышав за спиной надрывный старческий кашель. Удивленно обернулась и увидела сгорбленного человека: его волосы были седыми, а светлые глаза туманило время, однако в них светился ясный ум.
— Пусть ваше утро будет светлым, эр, — поклонилась я.
— Приветствую вас в Нордуэлле, прелестная эрра, будущая хозяйка, — ответил мне старец.
К нам подошла Жин, поклонилась старику и познакомила меня с ним:
— Это Гурдин, — и чуть тише. — Говорят, что он живет в Нордуэлле с самого его основания.
— Он истинный ир'шиони? Не полукровка? — я пристальнее присмотрелась к старцу.
— Судя по всему это так, — серьезно подтвердила собеседница.
Он в свою очередь не сводил с меня своего внимательного взора, а потом вдруг выдал:
— А не проводит ли прелестная эрра старого человека в сад прогуляться?
Не видя причины для отказа и желая поглядеть на здешние красоты, виденные мною лишь мельком из окна, я согласно кивнула.
— Ты тоже можешь пойти с нами, проказница, — старец поманил следом за нами Жин.
Гурдин передвигался медленно, потому мы долго обходили башню за башней, но когда показались первые деревья, окутанные нежной листвой, словно легкой дымкой, я обрадованно ускорила шаг и облегченно вдохнула полной грудью. Темная земля покрылась тонкими травинками, среди которых вовсю распускались цветы — много здесь было нарциссов, похожих на золотые островки среди зеленого моря.
— Там огород, — показала вправо девушка, но старец, опираясь на посох, покрытый рунной вязью, упрямо вел нас дальше.
Жин загадочно улыбалась, но не торопилась ничего объяснять мне. Я с интересом рассматривала могучие дубы и низкорослые кустарники, клумбы, на которых кто-то успел рассадить саженцы летних цветов. Невольно замечталась о том, что будет, когда они расцветут. Садовая земля покроется пестрым ковром, над которым в неведомом танце закружатся бабочки, а в воздухе разольется пряное благоухание.
Утоптанная тропка вывела нас в весьма мрачное, но, вместе с тем, таинственное место. Землю устилал слой прошлогодней листвы, похожей на серое кружево, а впереди темнел лес неведомых деревьев-исполинов, цепляющихся узловатыми корнями за землю и старающихся ухватиться оголенными ветвями за облачное покрывало.
Меня пробрала дрожь, как только под ногами зашуршала серая листва, и я с благоговением спросила:
— Что это? — голос мой потонул в шорохах листьев под ногами и шепоте веток над головой. Все другие звуки пропали, исчезнув в легком тумане, стелющемся меж крепких стволов.
— Это роща
Я с недоумением взглянула на нее, вынудив спросить:
— Неужели никогда не слышала?
— Нет, не доводилось, — призналась я в том, что никогда особо не интересовалась историей Нордуэлла, боясь южных демонов, считая их кем-то вроде смертельно опасных дикарей.
— Ильенграсс, — мечтательно вздохнул Гурдин, приложив морщинистую ладонь к шероховатой древесине, — дар Хранителей и их проклятие нашему роду.
Любопытство буквально грызло меня изнутри, но пояснений от старца не последовало. К моему безграничному счастью, рассказ начала Жин:
