– Они уже воюют вовсю, – прошептал Олаф, оставшись наедине с херсиром своего отца. – Почему у нас об этом ничего не слышно, Валад? Я чувствую себя болваном из захолустья, слушая рассказы Якена.
– Торговцев этой зимой в столице не было, отигнир. Обычно они приносят новости, подобные этой, вместе с товарами. Мы бы, так или иначе, узнали об этом по весне.
– Я хочу знать о таких вещах ровно в тот момент, когда они происходят, Валад! Когда я стану ярлом, надо придумать что-нибудь, что позволит нам оставаться в курсе событий, в любое время, слышишь? Соглядатаев нанять, быть может? Или отправлять гонцов на регулярной основе в соседние ярлства?
– Хорошая идея, отигнир, надо это хорошенько продумать, – поддакивал Валад, судя по отсутствующему выражению лица, совершенно не собиравшийся этим заниматься на деле. Какой же он бесполезный и пустоголовый, почему отец его до сих пор терпит? Мало ли способных хускарлов на должность херсира? Олаф мог, особо не раздумывая, назвать с десяток.
– Ладно, потом над этим поразмыслю. Поди проведай, как там моя сестра устроилась, а мне нужно дождаться ещё одного ярла.
– Как прикажешь, отигнир, – пробубнил Валад и отправился вперёд, по-старчески семеня ногами.
В самом деле, был ещё один ярл, которого Олаф ждал на свадьбу сильнее прочих. Того, которого он в полной мере мог назвать другом и союзником. Хадвар Локвелл, брат Холларда Локвелла, был дружен с Олафом с раннего детства, и хотя с момента совершеннолетия они виделись достаточно редко, их давние узы не ослабли, в этом он был уверен. Этого почётного гостя Олаф хотел встретить вне стен замка, чтобы иметь возможность поболтать с ним подольше. Хадвар, в отличие от Олафа, стал ярлом довольно рано, и бразды правления легли на его плечи тяжким бременем. Анклайд – плодородная, самодостаточная земля, но по соседству с ней расселились берсы и ульфинги – воинственные, падкие до наживы народы. Судя по рассказам Холларда, набеги мародёров так и остались бичом земель росомахи, и из года в год отбиваться от них становилось всё сложнее. Олаф пообещал себе, что когда станет ярлом, будет помогать Хадвару защищать его землю почаще. Они оба были маглахами, а сила маглахов – в единстве.
Кивнув Холларду на входе, Олаф отправился прогуляться по внутреннему двору. Он смутно помнил эти места по своему прошлому визиту сюда – в сущности, здесь почти ничего не поменялось. Наверное, здесь ничего не менялось с самого момента постройки этого замка. Возможно, по мере необходимости вырастали деревянные пристройки или навесы, но каменная кладка сохранилась первоначальной – такой, какой её задумывали гномы. Удивительное всё-таки было место, одинаково практичное с военной точки зрения и при этом грациозно, живописно украшенное – истинный шедевр зодчества и инженерного дела. Олафу особенно нравились небольшие аллеи с аккуратно высаженными деревьями, окружёнными со всех сторон обтёсанными бордюрами – несмотря на свой суровый каменный плен, они всеми силами рвались наружу, прорывая корнями бреши между булыжниками в некоторых местах. Здесь, в тени крон этих древесных долгожителей можно было предаться размышлениям, присев на одну из лавочек с ножками в виде расправивших крылья соколов. Олаф почти не удивился, когда увидел Хадвара на одной из них.
– Привет, старый друг, – тепло улыбнувшись, сказал он. Олаф улыбнулся в ответ, не спеша приближаясь к тому месту, где пристроился Хадвар. Ярл Локвелл практически не изменился – его приятное, даже доброе лицо выглядело так же молодо, как и четыре года назад, только русая борода стала немного длиннее. Родовым зверем Локвеллов была росомаха, а девизом – «словно загнанный зверь», но образ Хадвара никак не отождествлялся с этим озлобленным, свирепым зверем. Образцовый семьянин, преданный друг, пример для любого маглаха и, вообще, любого варанга, Хадвар – лучший человек из всех, кого только знал Олаф.
