— Прощается с отцом.
Булл и Шарбу переглянулись.
— Отец Саласар скончался прошлой ночью. Ей позвонили, чтобы сказать, что он совсем плох, и просили вернуться. Мы тогда как раз выезжали в Новый Орлеан. А сегодня утром позвонили еще раз и сообщили, что он умер.
— Не могу поверить, что она отказалась вернуться. Это совсем на нее не похоже.
— Она решила остаться с нами. И нечего осуждать ее; все мы принимаем решения, правильность которых может показать только время. У вас, например, недавно чуть не случился нервный срыв. На мой взгляд, Саласар отлично справлялась, но вполне естественно, что в какой-то момент надпись на футболке или утонувшая кошка заставляют человека задуматься о том, не послать ли все к черту.
Шарбу не стал ничего отвечать на это и только кивнул, не сводя глаз с Амайи.
— Вы считаете, мне не стоит за ней прыгать?
— Прыгайте, — сказал Дюпри. — Только подождите минутку.
После этого они отыскали еще один большой дом в двух улицах западнее. Убедившись, что он пуст, взломали окно на втором этаже и залезли внутрь. Они чувствовали себя немного странно, впервые за много часов вступив на твердую поверхность. На лестнице, ведущей на первый этаж, стояла вода, которая доходила до дверного косяка. Наверху были три спальни в приличном состоянии и ванная комната, в которой вода выплеснулась из унитаза, образовав вонючую лужу. Джонсон закрыл дверь, пока Билл и Булл осматривали помещения и маленькую, забитую барахлом мансарду без окон. Стояла жара, воздух внутри был сырым и пах илом; и все же они были благодарны за возможность выпрямить спину, снять жилет и вздохнуть чуть более расслабленно. Кроватями решили не пользоваться — казалось вполне законным использовать чей-то дом в качестве убежища, но кровати по-прежнему хранили следы его обитателей. Взяв подушки и одеяла и положив их возле стены, все расположились на полу комнаты, через которую проникли в дом. Это было единственное помещение с открытым окном. Снаружи царила кромешная темнота, не было видно даже звезд. Вертолеты перестали летать, и единственным доносящимся сюда звуком был скрип древесины, пропитанной грязной водой, и дыхание пяти человек, отчетливо различимое в темноте чужой спальни. После раннего завтрака в пожарной части они целый день ничего не ели, кроме пары шоколадных батончиков. Поэтому все были рады, когда, разобрав предназначенную на вечер провизию, наконец смогли поужинать. Все улыбались, немного воспрянув духом.
Джонсон повернулся к Амайе.
— Я весь день ломал голову над тем, почему мне показалось таким знакомым название вашего родного городка. Прежде чем перейти в убойный отдел, я некоторое время работал с сектами и не раз встречал упоминания этого региона. Он находится в Пиренеях, где-то между Испанией и Францией, и там якобы занимались колдовством и устраивали шабаши. Сугаррамурди[16] и прочие места. Это где-то совсем рядом с вашим городом, не так ли?..
Амайя неохотно кивнула.
— Да, это рядом.
— И это ведь в Элисондо инквизиция проводила расследование, чтобы установить, побывал там дьявол или нет? — поинтересовался Джонсон с нарастающим энтузиазмом.
Амайя не ответила.
— Точно, это было в Элисондо, — ответил он сам себе. — А инквизитора, который руководил процессом, звали так же, как и вас, — Саласар. Саласар и Фриас, — добавил Джонсон, и все с любопытством взглянули на Амайю.
— Святая инквизиция — это что-то вроде Салемских судей, которые судили ведьм, верно? — спросил Шарбу. — А вы имеете какое-то отношение к этому Саласару? Он, случайно, не был вашим предком?
— Вряд ли, — ответила Амайя. — Моя фамилия происходит от названия долины и реки рядом с тем местом, где я родилась.
— А вы проверяли? — настаивал Джонсон, беспокойно проведя пальцами по усам. — Думаю, это было бы весьма интересно… Я знаю одного специалиста по генеалогии, который способен отследить семейную историю на несколько веков назад.
Дюпри, наблюдавший за Амайей, вмешался:
— Джонсон, мне кажется, заместитель инспектора не в восторге от этой темы.
— Надо же, — удивился Булл. — Если б дело касалось меня, я бы точно во всем разобрался.
— Если ваша семья всегда жила в тех краях, — не сдавался Джонсон, — вполне вероятно, что в какой-то момент ваши предки участвовали в одном из судебных процессов по колдовству, которые проводила инквизиция, как свидетели или как обвиняемые. Помню, когда инквизитор Саласар расследовал случаи общения с дьяволом, он получал тысячи доносов с самооговором или осуждением других. Это чуть ли не все население региона.
— Сколько жителей сегодня в вашей деревне? — спросил Шарбу.
— Около трех тысяч, — ответила Амайя.
— Тогда я наверняка прав, — воскликнул Джонсон. — Все жители в какой-то момент участвовали в этих процессах — либо их обвиняли в колдовстве, либо они обвиняли соседей.
— Да, — с горечью ответила она.
Дюпри повернулся к Амайе.
— Кажется, вас это расстраивает. Почему?
Амайя не ответила. Вместо нее заговорил Джонсон:
