Хуан отшатнулся, высвобождаясь из объятий. Широко распахнутые глаза, учащенное сердцебиение, темные предчувствия, скорбные догадки. Он снова склонился над дочерью и прошептал ей на ухо:
— Амайя, никому не говори. Если любишь меня, ты сделаешь это для меня. Никому не рассказывай об этом.
Вся любовь, которую она когда-либо к нему чувствовала, тисками сжала ей грудь. Слова, способные выразить всю глубину ее чувств, замерли где-то внутри, подобно болезненному воспоминанию, и умерли у нее на языке. Не в силах издать ни единого звука, Амайя лишь кивнула, и это молчание стало последней тайной, которую она сохранила от отца. А заодно и причиной, по которой она перестала любить его.
Хуан почувствовал, как на мгновение губы дочери прижались к его щеке, затем она кивнула.
Когда он снова выпрямился, Амайя уже не плакала. Она смотрела прямо на него. Перед ним было серьезное, полное уверенности взрослое лицо. Он смутился, отвел взгляд и направился к выходу.
— Пока, детка.
Амайе потребовалось три секунды, чтобы ответить. И когда она произнесла свои слова, Хуан понял, что они прощаются навсегда.
— Пока, айта.
Энграси ждала по ту сторону окна, и, хотя не слышала слов, от нее не укрылось ни одно движение брата и племянницы. Хуан остановился перед ней, не поднимая головы. Он плакал. Даже не взглянув на него, Энграси сказала:
— Она плакала из-за Ипара?
— Да.
— Ты ничего ей не сказал?
— Нет, конечно, нет, — рассердился он, — и ты не вздумай.
Энграси пристально посмотрела на него. Он снова опустил голову.
— Каким человеком надо быть, чтобы рассказать этой девочке, что кто-то выпотрошил ее собаку и прибил к дереву на опушке леса?
Хуан не ответил. Он снова заплакал. Энграси посмотрела на него с презрением.
— Я немедленно увезу Амайю из Элисондо.
— Да, — всхлипнул он.
— Ты не понял. Я заберу ее, как только ее выпишут. Амайя больше не вернется в Элисондо.
Хуан кивнул.
— Увези ее как можно дальше. Памплона слишком близко… Увези ее, я дам тебе денег. Но никогда не говори мне, где она, потому что я слаб, и если узнаю…
Болота
Среда, 31 августа 2005 года
Когда Джонсон вернулся, с ним были Булл и Шарбу. Дюпри, не заставив себя долго ждать, сказал:
— Он у нас. Композитор — это Мартин Ленкс, а Мартин Ленкс с некоторых пор называет себя Роберт Дэвис. Он — инспектор по катастрофам Американской страховой ассоциации. Получил это место спустя шесть месяцев после убийства своей первой семьи в Мэдисоне. Благодаря полисам имеет доступ к любой информации: количество членов семьи, проживающих в доме, хранящееся там оружие, возраст потенциальных жертв, несчастные случаи, заболевания, гражданская ответственность за мелкие нарушения и проступки. Он знал о них все и судил их строгим судом, а затем приговаривал к смерти. Он живет в Техасе с новой семьей, но был в своем втором доме в Галвестоне рядом с домом Эндрюсов восемь месяцев назад, когда его жена сообщила, что они ожидают третьего ребенка.
— Чертов добрый самаритянин, — пробормотал Шарбу, глядя на Амайю.
Дюпри продолжил:
— У него есть сын и дочь по имени Мишель, она играет на скрипке. Должно быть, он забрал ее скрипку, чтобы превратить гостиную Эндрюсов в музыкальную комнату. Саласар права. Это было первое преступление — импульсивное, бездумное, рискованное. Вместе с новостями о новом ребенке на него словно обрушилась вселенная, прежняя история повторялась шаг за шагом. А тут еще этот непослушный соседский мальчишка, который вытоптал его клумбу…
— Сволочь, — сказал Шарбу, не в силах сдержаться.
— Он лично оплатил уборку дома, чтобы убедиться, что все в порядке. Легко представить, что пронеслось у него в голове, когда Джозеф снова захотел вызвать полицию. А младшая дочурка наверняка призналась ему, что не может найти скрипку, на которой было написано ее имя…
— Он вошел в дом и забрал ее до возвращения криминалистов, — сказал Джонсон.
— Почему он не сделал этого раньше? Зачем вообще было брать скрипку собственной дочери, это же огромный риск, — возразил Булл.
— Это была ошибка, результат спешки и растерянности, вызванной известием о том, что скоро у него родится второй сын, а значит, судьба снова его настигла. Он убил семью, жившую рядом с его домом, тех, кого он знал. Ошибка начинающих серийных убийц — непреодолимый порыв, который наводит на след большинства подобных преступников. Круг Кантера, теория географического ареала серийных преступлений, которую изложил агент Эмерсон, помните?
— У его жены запланированы роды через два дня в Техасе. Мы с Саласар думаем, что сейчас он в Ноле, а затем вернется и убьет их.
— Нам пора возвращаться, здесь мы закончили, — сказал Джонсон.
Дюпри на секунду отвел взгляд, прежде чем снова заговорить:
— Шарбу, Саласар и вы вернетесь в Новый Орлеан, разыщете Ленкса и последуете за ним до Техаса, а если понадобится, до его собственного дома, но остановите его любым способом. У нас с детективом Буллом есть другая работа. Мы остаемся.
