Гетера ловко и быстро управилась с углями и растопкой, пламя занялось с одной искры.
И Веспа с трудом отогнал навязчивое видение – Куртия, в домашнем, распоряжается вот так у большого очага, а за её подол держатся пара крошечных ручонок.
…Работали они дружно. Куртия старательно выполняла все несложные работы – молола в пыль мелкие светящиеся камешки, поддерживала температуру расплава, причём делала это с умением и ловкостью опытного мастера.
– Этому тоже в храме учили?
Гетера кивнула, и Квинт Фабий не стал расспрашивать дальше.
Сплести и «запечатлеть» в рукотворном кристалле нужные чары оказалось просто только в теории. На практике пришлось разбивать камень за камнем, высвобождать из него капли упорядоченной силы, чтобы вдохнуть жизнь в более сложные мыслеформы.
Разобрать хаос и вновь собрать. Разобрать и вновь собрать, подобно призме, «разбирающей» солнечный свет. Приходилось лихорадочно вспоминать, что заставляет луч распадаться на семь составляющих, приспосабливать это к магии, выделять компоненты и затем собирать их снова.
Конечно, Кор Двейн справился бы куда ловчее, признавал Веспа. Первый кристалл вообще оказался мёртвым. Второй разлагал, но не собирал. Второй не разлагал, но собирать начал что-то настолько
Третий, четвертый, пятый…
И лишь к утру им удалось.
Грубый и неправильный, кристалл разлагал дикую магию и собирал её обратно. Выход был мал, прерывист, но он был.
В формах остывала ещё дюжина его собратьев. Ничем не лучше, но даже это было огромным прорывом.
Под Ледяной Твердыней легионы не останутся безоружными.
Шаарта очутилась в белой пустыне. Ничего не было вокруг: ни земли, ни неба, только белёсая пелена, секущий лицо ветер со снегом и холод. Пробирающий до костей холод.
«Это всё ненастоящее. Голос пугает меня. Хочет, чтобы я сдалась».
– Нет, милая, – произнёс Голос сзади. – Я хочу тебя убить, но так, чтобы от тебя мне досталось тело. Твоё чудесное, здоровое, мощное тело.
Орка быстро обернулась – ничего. Лишь белая пелена, лишь снежинки, липнущие на лицо, примерзающие к ресницам.
Когда-то давным-давно, когда Шаарта была совсем маленькая, Драконоголовые откочевали к северу, к предгорьям Драконова хребта. Там уже не было тёмных ельников Орочьей Пущи, были лишь бескрайние, засыпанные снегом пространства тундры, на краю которых едва видимыми магическими кристаллами высились два красных пика – Очи Дракона. Летом там было вдоволь хорошего корма для оленей и северных быков, но зимой…
Шаарта помнила, как её маленький приятель, сын соседей, заблудился в метель в тундре. Его нашли только по весне – скорчившегося, объеденного снежными лисицами. Она помнила, как голосила по нему соседка и как мать пугала её саму злыми духами, подстерегающими малышей за пределом селения. Вряд ли, конечно, дело было в духах, но Шаарта потом долго боялась заблудиться в белом метельном ничто.
Потом страх забылся, прошёл, однако Голос сумел откопать его в памяти.
– Эй, где ты? – крикнула она, поёжившись. – Покажись, презренный трус!
Метель безмолвствовала, только ветер свистел над тундрой, и под ногами стоящей орки уже намело сугробик.
«Это ненастоящее, – упрямо подумала Шаарта. – Всё это – в моей голове. Я не поддамся».
Она, увязая в снегу, зашагала вперёд. Верных сабель на поясе не было, но Проклятые клинки, как ни странно, остались с ней. Висели в ножнах за спиной как ни в чём не бывало.
В детстве ей хотелось дойти до Очей Дракона – посмотреть, вправду ли склоны их из цельного рубина, как рассказывают взрослые, вправду ли вокруг ковром рассыпаны abiu, живые самоцветы, которые так ценят люди. Она огляделась: здесь было всё равно куда идти – всюду одно и то же белёсое ледяное марево. Но ей показалось очень важным отыскать хоть какой-нибудь ориентир – без цели она заблудится, замёрзнет, и Голосу даже не придётся стараться, чтобы её убить. Но если найти цель…
«В конце концов, это моя голова! Я здесь хозяйка!»
Орка напряглась, пытаясь вообразить впереди, в метельной мгле, красные точки Очей Дракона. Поначалу ничего не выходило, она злилась; разозлившись, схватилась за рукоять правого меча – и неожиданно различила перед собой занесённые снегом скалы. Она, напрягаясь, ускорила шаг; мышцы ныли, от разгорячённой груди поднимался пар; Голос больше её не беспокоил.
Через некоторое время то ли метель притихла, то ли скалы достаточно приблизились – Шаарта очутилась на краю узкой долины, сжатой крутыми склонами. Впереди долину перегораживала скальная стена с гигантскими, изукрашенными резьбой каменными вратами.
Это были не Очи Дракона. Это был Дим Кулдир, гномий город, где она однажды билась не на жизнь, а на смерть, и победила.
