Первыми привели семнадцать человек, пятнадцать мужчин и две женщины. Все были весьма молоды, хорошо одеты, хотя было заметно, что эту одежду не снимали уже несколько дней. На перекладинах болталось пять петель. Глашатай зачитал имена первых пяти заключенных, преступления, совершенные ими, и приговор. В толпе завыла, запричитала мать одного из этих пяти. К ней добавились другие голоса и всхлипы. Осужденных подвели ближе, одели им петли на шеи и опустили рычаг. Я смотрела расширенными от ужаса глазами на дергающиеся тела. Бабушка, словно очнувшись ото сна, запоздало прикрыла мне веки ладонью. Остальных повесили быстро, организованно и профессионально.
Потом привели папу и маму. Я заплакала, закричала и рванулась к ним навстречу. Бабушка меня удержала. Глашатай снова зачитал имена, преступления и приговор. Отец словно ничего не видел вокруг. Мама, по-прежнему красивая, смотрела на меня сквозь слезы и закусывала губу.
Люди галдели, как стервятники, требуя крови, они давили, напирали, улюлюкали. Отца отвели к плахе. Удар. Его голова со стуком падает на доски. Мама отводит взгляд от его мертвого лица и хлынувшей крови. Она смотрит на Императора.
— Ваше Величество, позвольте попрощаться с дочерью. Прошу! — в отчаянии умоляет мама. Я тоже смотрю на него. Он на меня. Секунда. Две. Он кивает. Я бегу к маме к помосту. Она подхватывает меня на руки, стискивает в своих объятиях и шепчет:
— Прости, моя малышка! Мне так жаль. Я очень люблю тебя. Прощай!
Один из гвардейцев уносит меня к бабушке. Я не сопротивляюсь. Я знаю, что ничего не изменить. Удар. Мамина голова падает на помост, а вокруг нее покрывалом лежат черные, как смоль, волосы, залитые кровью.
Я проснулась на диване в гостиной, укрытая пледом. Вдоль позвоночника скатилась ледяная капля пота. За окном было темно. Бабушка уже, наверное, ушла спать. Я аккуратно свернула плед и поднялась наверх, на мансарду, которую я занимала полностью. В холле стояла бронзовая скульптура морской девы, держащей в руках ракушку с жемчужиной, прекрасно себя чувствовал пышный цветок в напольной вазе и висели портреты бабушки, дедушки, родителей и мой, детских годов. Дедушка умер через два дня после казни от сердечного приступа.
