— Свяжи ему руки, чтобы не мог магичить. — Кивнула я на человека, когда-то считавшегося нашим другом.
Это тимшья — единственный яд, которому не служит противоядием секрет золотого скорпиона, да к тому же слишком быстродействующий. Он знал, что ко всем остальным ядам у меня есть противоядие, и ударил в слабое место. Сейчас у меня не было времени думать о последствиях и не было права на ошибку. Я вынула из волос шпильку, тонким лезвием сделала аккуратный надрез на левой ладони и симметричный у Дамиана. Ему осталось жить лишь несколько ударов сердца, но мне должно хватить. Соединив наши руки, смешав нашу кровь, объединив нашу силу, я тихо шептала глядя любимому мужчине в угасающие глаза:
— Одна любовь. Одна жизнь. Одна смерть на двоих. В свидетели призываю богов — избавляю Дамиана от смерти оков. Жизнь твоя в моей власти. Смерть твоя в моей власти во веки веков.
Грудь пронзило жгучей болью, аж слёзы навернулись на глаза. Мир подернулся туманной пеленой. В теле поселилась дикая усталость и почти невыносимая слабость. Откат. Дамиан ещё какое-то время будет приходить в себя, а мне нужно успеть сделать очень важное дело.
— Ур, отпусти. — Рысь глухо зарычал и не отпускал горло предателя. — Он мне нужен живым, ты знаешь. — Жёстко сказала я.
Урка нехотя разжал зубы. Кир посадил мужчину на пол. Я подошла вплотную. Тьян выглядел подавленным и не поднимал глаз.
— Смотри мне в глаза.
А дальше словно наблюдаю со стороны. Вот Себастьян поднимает взгляд полный раскаяния, боли и отчаяния. Вот я царапаю ему нижнюю губу кончиком шпильки, и выступает алая капля. Вот также царапаю свою губу, не спеша иду в кабинет, достаю свой волшебный ридикюль, из него деревянную коробочку с тёмно синим порошком, который кропотливо готовила своими руками, не думая тогда, что он когда-либо мне пригодится. Вот мажу им губы, надавливая, чтобы смешать с кровью. Вот подхожу к растерянному Тьяну, плавно наклоняюсь и целую его губы, смешивая порошок, свою кровь, его кровь и, отстраняясь, выдыхаю слово "Повинуйся". Вот брови Кира взлетели вверх. Вот Урка нервно прижимает уши, готовый порвать предателя. Вот Дамиан тряхнул головой, понемногу приходя в себя. Вот зрачки Себастьяна расширились, заполнив почти всю радужку. Вот тело пронзила новая волна боли, но для слабости сейчас не время. Мне нужно успеть. Я снова делаю надрез на ладони, снова смешиваю кровь, заставляя Тьяна поклясться в верности самым дорогим. Он сейчас полностью в моей власти и будет ещё несколько минут. Этого достаточно. Он шепчет отрывисто:
— Клянусь в верности и преданности до последнего вдоха Доротее фон Нордлесс де Каас. Клянусь беречь и защищать, помогать во всём. Клянусь самым дорогим для меня — жизнью моей дочери.
Последние слова клятвы ещё до отката выбили почву у меня из-под ног. Я покачнулась, и уже потом на меня обрушилась сильнейшая боль и слабость. Всё-таки магия крови — страшная вещь, но это означало, что я сделала всё верно. Ещё успела заметить, что рысь успокоился, а потом стала уплывать.
— Кир, теперь ты.
Как сказал Кир, очнулась я примерно через полчаса. Дамиан за это время тоже пришел в себя. Наш помощник ввел его в курс дела. И мой супруг перво-наперво разукрасил физиономию бывшему другу. Тьян не сопротивлялся. Действие заклятия плавно ослабевало, и он сейчас был тихим и немного потерянным. Я медленно села на диване, спустила ноги на пол. От слабости мутило, но время терять было нельзя. Сейчас это единственный шанс опередить наших врагов. Мы начали задавать вопросы уже удивительно спокойно, не сумбурно, как будто бы они были подготовлены заранее, и каждый из нас знал свою роль. Кир быстро писал. Тьян не юлил, отвечал открыто и обстоятельно. Так мы узнали, что наш главный враг, конечно же, не мелкий Шираз и даже не Маликия, исповедующая агрессивную внешнюю политику, и не Галия, в которой процветают опасные социальные течения, а вполне лояльная островная Тардия, стремившаяся всегда к взаимовыгодным кампаниям. Изначально король Ирдэл хотел избавиться от Дамиана, выдав за него одну из своих прекрасных многочисленных дочей, но я помешала их планам, поэтому во время свадьбы они решили отравить меня. Тьян сделал всё, как надо, но не учел, что я много лет работала с ядами и получила иммунитет ко многим из них. Тогда было решено устранить самого Дамиана, и чтобы мы не успели зачать наследников в графин с водой, всегда стоящий в покоях, подсыпали стерлин. Конечно, он это делал не своими руками, и исполнителей уже нет в живых.
— Какую награду тебе обещали?
— Они отдадут мне мою дочь. — Глухо, но чётко сказал Тьян, сжимая губы.
— Дочь? — Переспросила я. — Откуда? Ты же в последнее время из борделя не вылезал. — Тьян зло сверкнул глазами, понимая, что за ним следили, а он об этом не догадывался. Жаль, что мне слишком поздно пришла идея присматривать за ним, многих печалей удалось бы избежать. — Неужели твоя дочь от шлюхи, Тьян? Как ты мог допустить такое? Ты совсем осел? Ты уверен, что ребёнок твой?
— Без сомнения. Она — моя копия. Но и магией я проверил.
— Сколько ей?
— Год.
