Однако война есть война, ничего не попишешь, её законы суровы, и за разгром противника мы заплатили немалую цену. Говоря «мы», я имею в виду не только себя, а всех венедов и наших союзников. Пал в битве князь Василько Святославич, коему вражеский меч раскроил голову. Был убит попавшим в грудь арбалетным болтом молодой и горячий Вукомир. Рядом с ним остался лежать на снегу бездыханный Прибыслав, старший сын князя Никлота, который в известной мне истории после ряда поражений перешёл на сторону германцев. Сам князь бодричей лишился левой ноги, а Мстиславу Виславиту ударом копья вынесли половину челюсти. И это только те люди, которых я знал лично, а так-то мы недосчитались половины армии.
Короче, потери огромные, но все эти жертвы были не напрасны, и имелась надежда на то, что вскоре наступит относительный мир. Волхвы отправили навстречу армии короля Людовика Седьмого его духовника и советника аббата Сугерия, который изначально был против Крестового похода. Ему в голову крепко-накрепко вколотили, что мы будем стоять до конца, и настоятель Сен-Дени это усвоил. После чего именем Господа поклялся, что заставит своего короля повернуть обратно во Францию, где немало внутренних проблем. Наши жрецы в нём не сомневались, отступление франков уже было не за горами, и потому зеландские ярлы были отпущены в свои владения, ибо даны наглели всё больше и уже в открытую готовились к войне. Так что, погрузившись на боевые корабли, которые ожидали нас в порту Волегоща, мои дружинники покинули материк и со спокойным сердцем двинулись на северо-запад.
Вроде бы всё. Франки, скорее всего, уйдут, и очень даже может быть, что, пользуясь опустошением германских земель, отхватят себе кусочек Верхнего или Нижнего Лоррейна, а потом разграбят несколько городов, ибо иначе никак, ведь благородный рыцарь не может вернуться на родину без добычи. Помимо этого через пару месяцев на германцев навалятся угры, которые имеют немало претензий к ним и к ляхам, а конкретно, к свежеиспечённому королю Владиславу Второму Пясту. И на этом большая война затухнет. А по весне, когда к нам подойдут новые наёмные соединения пруссов и новгородских ушкуйников, на крестоносцах можно будет поставить крест. Ха! Такой вот каламбур, на крестоносцах – крест, хотя нельзя забывать, что мы переколотили не всех захватчиков и силы у них имеются.
Но есть герцог Альбрехт Медведь, герцог Фридрих Одноглазый, соправитель Конрада Третьего его сын юный Генрих Шестой Беренгар и много всякой шушеры помельче вроде графа Сигурда Плитерсдорфа, графа Оттона Амменслебенского или пфальцграфа Хартвига фон Штаде. При желании и сильной руке они могли бы объединить свои разрозненные дружины, дать отпор братьям во Христе, которые станут грабить их крестьян и города, а затем добить нас. Однако такого желания у них нет, точно так же как и единого вождя, и логично предположить, что в самое ближайшее время Священная Римская империя заполыхает в огне очередной гражданской войны. Юный король Генрих вместе с дядей Фридрихом и всей семьёй Гогенштауфенов выступит против других претендентов на корону, которых ой как не мало. И пока всё это будет происходить, племена бодричей и лютичей при поддержке руянцев, поморян и союзников начнут возвращение своих исконных земель и выкорчёвывание вражеских фортов.
Вот такие дела будут вершиться на материке, если французский король, который ещё имеет под рукой неплохую армию, начнёт отступление. А он отступит, ибо помимо политики есть другая немаловажная проблема – неверная жена Алиенора Аквитанская, которая сейчас во Франции, и бедному Людовику Седьмому явно не до войны. Пока Бернар из Клерво был рядом, против его воли не попрёшь, а после того, как цистерцианца не стало, государю франков никто не указ, даже папский легат Гвидо Флорентийский. А если короля Франции всё же прижмут, то на крайний случай он может пообещать папе римскому кинуть остатки своих крестоносцев в Испанию, где бушуют африканские Альмохады, и Евгений Третий должен этим удовлетвориться, ибо такой поступок Людовика будет выглядеть вполне логично.
